Вокруг Гельмана

"Хочу уговорить страну": интервью с Маратом Гельманом

(Мы не стали переименовывать нашу постоянную в этом году рубрику "На Вы" ради старых дружественных связей нашего постоянного корреспондента Марины Колдобской и Марата Гельмана, ведущих разговор, инициированный НоМИ, естественно "на ты".)

- Когда-то ты, помнится, говорил, что художник должен взять власть - это была стратегия или убеждение? Конечно, стратегия! Не дай Бог! Политик ведь живет в системе ответственности, а художник - в системе свободы. А галерист?

- Конечно, в системе ответственности.

Тогда тебе придется отвечать на упрек, что ты занимался черным PR'ом и пользовался при этом инструментарием искусства. Знаменитую выставку "Компромат" ведь можно понять по-разному - в том числе и как апологию грязных политических технологий. Очень сложно комментировать чьи-то домыслы. В политическом консультировании есть своя профессиональная этика. Она близка к адвокатской. Ты работаешь на клиента, делаешь для него все, что в рамках закона, и не можешь ему навредить - это прежде всего. То, что ты при этом делаешь, может противоречить каким-то стандартам.

- Например?

- Например, ты не говоришь правды. Не имеешь права, потому что это не твои тайны. Это как раз предписание профессиональной этики. Она определенно противоречит интеллигентским представлениям об искусстве как области морального, чистого, святого...

Конечно, политик никогда не попадет в рай.

- А художник?

- Тем более. Но по разным причинам: политик нарушает заповеди, а художник заповедей не признает.