Романтизм

 

Душа - ничего не желает,
Кроме покоя.
Сосредоточенная и пустая
Душа оставаться желает, на все остальное -

Искусство, политику, прочее там -
положив с прибором.
В порядке как бы что ли сомнамбулизма.
Дома сидеть в полудреме,
Думать дурацкие мысли,

Перебирать бумажки,
Печатать машиночкой "Ивица", -
Хуй ли я вам, сука-блядь, америкашка?
Лыбиться?!

Скорее угрюмые песни
Предпочитать мене свойственно.
Россия, короче, бедность.
Россия, короче, осень.

Душа хочет киснуть, киснуть,
Она понимает:
И не захочешь романтизма,
Так жизнь заставит!

Москва, ноябрь 1990

Оганяну, вроде бы, нравится это стихотворение, но, мне кажется, последнюю строфу он воспринимал как довесок – нужно же чем-то закончить.

А ведь не довесок, а ведь чрезвычайная там (хотя, конечно, и неприлично так отзываться о собственном сочинении) высказана премудрость: ведь так все и получилось. И у автора вышеприведенных строк, и у самоего Тер-Оганяна А.С.: уж чему-чему он совсем был чужд, так это романтизму в любом его виде - но жизнь заставила: и он теперь в совершенно романтическом духе
  Гонимый миром странник,

нищий изгой, преследуемый властями и людьми (см. тюрьма) вполне а-ля Байрон, Бродский или Марина Цветаева.