Кому выгодно снова похоронить Казимира Малевича?

Этот парадоксальный вопрос, в котором звучит неподдельная тревога, с недавних пор волнует всех причастных к миру современного искусства. Среди них - профессор Парижской академии художеств Андрей Наков, один из самых известных и авторитетных исследователей творчества великого русского художника

- Г-н Наков, давайте напомним читателям суть дела. Итак, в середине

1999 года Музей современного искусства в Нью-Йорке (МОМА) принял решение отдать наследникам Малевича его картину "Супрематическая композиция" (стоимость около десяти миллионов долларов) и заплатил еще пять миллионов компенсации за другие работы Мастера. Соглашение, как сообщалось в печати, достигнуто без суда. Его добился адвокат из Кельна Клеменс Туссен, разыскавший в разных странах мира, включая Россию, родственников художника и выступавший от их имени. На первый взгляд благополучно, без особого скандала разрешилось еще одно громкое дело. Почему же оно вызвало сильнейшее волнение в кругах ценителей изобразительного искусства?

- Я добавлю к этому, что в конце 1999 года музей Буш-Райзингера в Бостоне под давлением того же Туссена (и тоже без суда) признал права наследников Малевича на две его работы и выплатил крупную денежную компенсацию. Поверьте мне, тревожиться есть о чем. Культурный слой, который создавался десятилетиями, болезненно реагирует на такие выпады агрессивного поведения и "коммерческих" успехов, когда кто-то где-то "снял" несколько миллионов долларов.

- В этом, последнем, утверждении может послышаться элементарная зависть. Зачем, собственно говоря, так волноваться о чужих деньгах? Если некто готов заплатить, пусть платит.

- В творчестве Малевича воплощена вся великолепная история русского авангарда, он принадлежит мировому сообществу. И волнуются не о деньгах - о принципах. Ведь платить заставляют тех, кто многие годы приумножал прежде всего культурную и эстетическую ценность его наследия. Эта забота не подлежит и не поддается никакой оценке, поэтому я никогда не соглашусь с теорией, согласно которой все, что делается в мире искусства, может быть проверено на оселке рынка.

- Тем не менее миллионы людей, читающих газеты, обожают рождественские истории, когда вчерашние бедняки просыпаются миллионерами. Они искренне считают, что, если наследники получают свое, это и есть торжество справедливости. Разве не так?

- Во-первых, ни о каком торжестве справедливости не может быть речи, ведь дело не слушалось в суде. Во-вторых, семья Малевича никогда не имела отношения к его творчеству. Теперь, подталкиваемые и вдохновляемые материально г-ном Туссеном, новоявленным "серым кардиналом" от искусства, эти люди заявляют о своем намерении стать наследниками. Но ведь они просто не способны взять на себя огромную моральную ответственность за исторические культурные ценности!

- В таком случае возникает закономерный вопрос: в какой степени и кем может быть реализовано волеизъявление художника после его смерти?

- Только в той степени и теми, кто был не просто родственником гения, но его духовным близким. Я знал вдов Фернана Леже, Василия Кандинского, Робера Делоне и могу утверждать: они проделали колоссальную работу, защищая и популяризируя творчество этих художников. Но в случае с Малевичем все иначе. Его жена была смертельно напугана арестом художника в 1930 году и буквально отшатнулась от его творчества. Вообще пора объяснить читателю предысторию вопроса. В 1927 году Малевич привез в Германию свою первую за пределами СССР персональную выставку. Срочно уезжая (факт, не объясненный до сих пор), он оставляет там работы и часть своего творчества архива. Я думаю, он догадывался, что на родине его ждут серьезные неприятности. Достаточно вспомнить начало распорядительной записки немецкому другу: "В случае смерти моей или тюремного безвинного заключения..." Вот об этом, добровольно оставленном на Западе, спасенном и бережно сохраненном наследстве сейчас и начался нешуточный спор. Я дружил с дочерью Малевича - Уной Казимировной. Она всегда твердо заявляла: творчество отца сохранилось потому, что его спасли немцы и голландцы, они реализуют то, о чем мечтал отец, - его искусство живет.

- Таким образом, на ваш взгляд, юридические и истинные наследники - это совсем не одни и те же лица?

- Духовной наследницей Малевича фактически была Анна Александровна Лепорская, подруга жизни его любимого ученика Николая Суетина. У нее хранились архив, рисунки и многое другое. Истинными наследниками Малевича стали многие люди в Европе и Америке, которые своей работой придали ему подлинно мировое значение. Прежде всего - коллекционеры. Выставки, монографии, экспозиции - это нормальный процесс культурного освоения произведений всем обществом.

- Как вы оцениваете правовую основу соглашения между Туссеном и наследниками?

- У меня в руках копия договора между созданной Туссеном фирмой ТТ-Consult и так называемой "Общностью наследников Казимира Малевича". Вы можете убедиться воочию, хотя это совершенно невероятно, что тут всего несколько абзацев на полутора страничках машинописного текста. Любой человек, который хоть раз в жизни подписывал даже самый заурядный договор по какому-то житейскому поводу, знает, как много всего надо учесть и обусловить в отношениях между двумя договаривающимися сторонами. Любой студент юрфака скажет вам, что договор обязательно должен быть возмездным, то есть в нем должны фигурировать конкретные цифры. Здесь нет ничего, что указывало бы на статус договора. По своей сути это всего-навсего сговор, в котором у несчастных наследников нет абсолютно никаких прав, кроме сомнительного права скреплять своими подписями сделки международных интриганов. Мне достоверно известно, что единственная упоминавшаяся в собственноручном завещании художника наследница - его дочь Уна Казимировна - отказалась подписать этот документ. И лишь после ее смерти в 1989 году исчезло последнее препятствие для подобной коммерческой деятельности. Туссен действует не один, под обещания высоких процентов он привлекает к делу крупных финансистов и дорогостоящих американских адвокатов. Вот что дает мне основание именовать всю сложившуюся структуру не иначе как "серым синдикатом".

- Тем не менее как бы мы его ни называли, этот договор повлек за собой весьма серьезные последствия...

- Чтобы понять происходящее, вчитаемся в него внимательнее. Здесь говорится, что "Общность наследников Казимира Малевича" поручает фирме ТТ-Consult потребовать возврата собственности Казимира Малевича, которая в 30-х годах была вывезена в Соединенные Штаты, и передать ее "Общности наследников" в соответствии с распределением наследства. Это относится, в частности, ко всем произведениям искусства, которые до сегодняшнего дня находятся во временном пользовании Музея современного искусства в Нью-Йорке и музея Буш-Райзингера в Бостоне. Тут все - сплошные передержки. Во-первых, собственность Малевича была не "вывезена", а фактически спасена. Во-вторых, после смерти Уны Казимировны никакого действительного распределения наследства просто не может быть. И, наконец, вы ощущаете размах международного арт-сыщика? Это относится "ко всем произведениям", которые априори, до всякого судебного или иного разбирательства им самим определяются как находящиеся "во временном пользовании". Вы можете себе представить, что некто вдруг возьмет да и решит, что ваш собственный дом находится всего лишь во временном пользовании? Дальше в документе подтверждается наше предположение о полной бесконтрольности Туссена, так как ТТ-Consult освобождает "Общность наследников Малевича" от любых расходов (что весьма благородно), но оставляет за собой право самой определять объем своей деятельности и финансовых расходов. Проще говоря, наследники никогда не узнают, сколько денег могли бы получить на самом деле. Но самый опасный замысел у нас еще впереди. И он, как мы знаем, увы, частично уже реализован. В этом "договоре" ТТ-Consult с самого начала ставит целью потребовать возврата произведений искусства, о которых идет речь, и реализовать их эквивалент путем продажи на международном аукционе или получить компенсацию их стоимости в результате переговоров с американскими музеями. Вы понимаете, что может произойти? Реализация произведений Малевича на аукционах приведет к тому, что мы навсегда потеряем их из виду. "Серый синдикат" в этом случае довершит то, что в свое время начала Советская власть,- он заново похоронит художника и его творчество.

- Судя по некоторым публикациям, так считают далеко не все. "Кельнер штадт-анцайгер" с явным удовольствием напоминает, как молодой Клеменс Туссен когда-то незаконно вывез из ГДР в дипломатическом багаже несколько ценных картин на продажу. Конечно, это было до падения Берлинской стены, считалось чуть ли не доблестью, но та же газета указывает, что по закону за такое полагалось 15 лет тюрьмы.

- Я не удивлюсь, что так пишет о своем земляке местная газета. Хотя, как видите, и она не смогла или не захотела умолчать об изначально криминальном характере его деятельности. Гораздо хуже, по-моему, когда его представляют как героя в России. Увы, судя по публикациям, у вас сейчас приветствуется такой тип предпринимателя. На Западе Туссена никто не считает героем, это мелочный адвокат гангстерского склада, музейщики его не принимают, он в наших кругах "персона нон грата". Бороться с этим злом можно, только формируя общественное мнение. Но только тогда, когда в России его перестанут воспринимать как борца за справедливость, от него окончательно отвернутся и на Западе. Пока звучат аплодисменты в Москве, пока он выглядит чемпионом, защищающим "бедных русских", он имеет свою, почти оккупированную территорию.

- Г-н Наков, неужели во всей мировой судебной практике нет законных решений по таким исключительно сложным тяжбам?

- Есть только один пример, который дает понять, что произошло и что можно было бы сделать. Великий английский скульптор Генри Мур был очень прозорливым человеком. Еще при жизни он создал "Генри Мур-Траст", которым сам и руководил. Дочери оставил в наследство некоторое количество работ, но понимал, что серьезно заниматься его творчеством должны специалисты. Сегодня Фонд Генри Мура - один из самых значительных культурных институтов Великобритании. Он управляет наследием, спонсирует развитие молодой английской скульптуры, это ведь очень материалоемкое творчество. Первые выставки Генри Мура в России прошли благодаря содействию именно этого фонда. И вот однажды акулы коммерческого мира обратились к дочери скульптора с предложением пересмотреть завещание. Случай, абсолютно похожий на историю с Малевичем! Они ее уговорили, и в Англии начался процесс, который шел несколько лет. Сотрудники Фонда Генри Мура отлично понимали, что, если они проиграют дело, это будет удар именно по культуре. К счастью, в Великобритании правосудие - на самом высоком в мире уровне, качество и судебной системы, и адвокатуры - вне сомнений. Дочери отказали в удовлетворении иска. Такое решение есть, хотя вне Англии оно прошло почти незамеченным.

- Трудно поверить, что о нем не знали адвокаты музеев в Нью-Йорке и Бостоне!

- Я лично отношусь к тем, кто не одобряет пассивность МОМА и музея Буш-Райзингера в противостоянии Туссену. Меня тоже мучает вопрос, почему они не довели дело до суда, а пошли на внесудебное решение, фактически уступив шантажу? В любом случае поддаваться шантажу не следовало, так как это может вызвать цепную реакцию.

- Нельзя не признать, что человек, сумевший реализовать такой замысел, отнюдь не лишен таланта, пусть даже и с криминальным оттенком. Говорят, Клеменс Туссен изучал философию в Берлине?

- Я знаю Туссена, он приезжал ко мне в Париж, мы встречались и в Кельне, потом была пара писем - и на этом все закончилось. Он образованный человек, в том смысле, что окончил какой-то университет, но кто нынче не кончал университетов? Вообще практически все, по чьей вине произошли многие несчастья в ХХ веке, были очень образованными людьми. И я настаиваю на том, что такие, как Туссен, проповедуют и насаждают агрессивность в мире вообще и в мире искусства в частности.

- Как же прикажете относиться к тому, что г-н Туссен публично пообещал создать фонд Малевича, способствовать развитию искусства?

- Его трюк с фондом Малевича - это древняя, как мир, уловка грабителя, который, обобрав весь приход, обещает подарить церкви икону. Я вижу страшную опасность в том, что какой-то Туссен может затормозить исследование творчества Малевича, что открывается дорога для чудовищных манипуляций. Туссен - это ловкий бизнесмен, и, когда он говорит, что будет заботиться о творчестве Малевича, я расцениваю это как чистой воды вранье. "Серый синдикат" хочет, грубо говоря, наложить лапу на его творчество, чтобы контролировать еще большие деньги.

- Что вы думаете о решении амстердамского музея Стеделик и Русского музея в Петербурге создать фонд Казимира Малевича и русского авангарда?

- Это более чем своевременный, закономерный шаг. Как-то сразу стало немного легче. Все, кому дорог Малевич, должны понимать, что, когда волна шантажа и агрессии распространится слишком широко, ее будет очень трудно остановить. Люди, зараженные "вирусом Туссена", сегодня не скрывают, что желают только одного: отсудить произведения у музеев, чтобы снова их продать. Значит, я прав: они хотят, пусть даже не осознавая этого, заново похоронить Казимира Малевича. Туссены опасны тем, что они без обиняков заявляют: мы быстро, безболезненно, так, что вы этого даже и не заметите, переплавим творчество Малевича в деньги, расплатимся с наследниками, и все будет замечательно. Общество, которое будет равнодушно взирать на это и радоваться "восстановлению" справедливости, не заметит, как потеряет не только художника, но и целые поколения своих граждан, вообще не знающих, что такое искусство.

- Г-н Наков, вы ведь не думаете всерьез, что Малевичу может повредить какая-либо попытка принизить или даже присвоить его творчество?

- Ему, конечно, нет. Серая тень от "серых" людей незаметна на "Черном квадрате". Этот шедевр символизирует высочайшие эстетические, философские и духовные высоты человеческого разума. Выраженные в творчестве Малевича, они исторически завещаны всем нам, его современникам. И тем, кто идет следом. Я в общем-то не верю в чудеса, но в глубине души тайно разделяю мнение еще одного гения авангарда - Татлина, который, посмотрев на гроб Малевича, сказал: "Притворяется".