Россия отметила 125-летие Казимира Малевича

В воскресенье весь мир отмечал 125-летие великого русского художника Казимира Малевича. Юбилейные выставки открылись в Париже и Берлине. А в России центром праздничных мероприятий стал подмосковный поселок Немчиновка, в котором несколько лет жил Малевич. Гостей было человек десять.

В Немчиновке день рождения самого знаменитого русского художника встречали только энтузиасты. Или, как они сами себя называют, фанаты Малевича. Среди них генеральный директор некоммерческого партнерства "Немчиновка и Малевич" Александр Матвеев и главный специалист по творчеству Малевича Александра Шацких. Позже к празднованию присоединились и местные жители.

Около полудня энтузиасты погрузились в три автомобиля и отправились по "малевичевским местам". Первый пункт программы - кладбище поселка Ромашково, на котором похоронена супруга художника Софья Михайловна Рафалович. На могильной доске рядом с ее именем выбито и имя Казимира Малевича. Это первый кенотаф (захоронение без тела) художника. Чтобы пробраться к могиле, нужно долго петлять по узкой тропинке меж кладбищенских оград. Последние метров десять приходиться идти по колено в снегу.

Затем все едут посмотреть на Круглое поле. Где-то на нем покоится урна с прахом Малевича. Она была захоронена под дубом, но во время войны дуб уничтожили: говорят, он служил хорошим ориентиром для вражеской артиллерии, и его срубили под корень. Так потеряли настоящую могилу художника.

- По нашим прикидкам, он похоронен под теми высоковольтными линиями, - палец Александра Матвеева указывает на широкие сельскохозяйственные просторы. - Сейчас эти 90 гектаров активно приватизируются. Наверное, будут замки строить, как возле куба.

Куб - это супрематический обелиск, второй кенотаф, восстановленный энтузиастами в 1988 году. Но в отличие от оригинального памятника он украшен не черным, а красным квадратом. В начале перестройки ответственные руководители не были до конца уверены в приходе нового мышления и на всякий случай разрешили квадрат только "революционного" цвета.

Тогда обелиск стоял на живописной полянке, сегодня полянка со всех сторон обросла богатыми виллами и превратилась в улицу Малевича. По сравнению с монстрами новой дачной архитектуры куб, и так небольшой, как-то совсем съежился и потерялся.

- Когда этот памятник открывали, все восхищались прекрасной живописной перспективой, - говорит главный знаток творчества Малевича Александра Шацких. - Теперь ее можно только угадывать за кирпичными заборами.

В просвете между особняками удалось разглядеть кусочек "настоящего малевичевского вида" - там с торжествующим гиканьем проносились на снегоходах хозяева дворцов. Как говорят фанаты Малевича, кубом обитатели улицы Малевича очень гордятся: для них это бесплатный "понт". Поэтому и к планам по возможному переносу обелиска они относятся негативно - расставаться с "понтами" никто не любит.

Последняя "контрольная точка" - Бородинская, 18. Здесь живет Галина Ефимовна Жаркова, племянница первой жены Малевича. На доме - мемориальная доска "В этом доме бывал и жил художник К.С. Малевич". Галина Ефимовна очень рада всех слышать (видит она не очень хорошо). Бережно посадив ее в машину, энтузиасты отбывают в направлении немчиновского ДК, где их уже ждут.

- Добро пожаловать в наш Дом культуры и искусства, - гостей приветствует фольклорный ансамбль "Немчиновские зори". Подносят хлеб-соль, мелькают зеленые кокошники, звучит что-то до боли русское и народное. "Малевичу бы понравилось, - шепчет Александр Матвеев. - Он вообще любил все деревенское и самобытное".

Заключительная часть праздника проходила в зале ДК. Портрет Малевича на стене радовался песням "Немчиновских зорь", девушка, в которой по голосу угадывалась регистраторша загса, читала стихи художника. Галина Ефимовна рассказывала, что, когда ее знаменитый родственник в толстовке и простых штанах босиком бродил по Немчиновке, за ним всегда бегала толпа детей. А два отставных офицера, по случаю Дня защитника Отечества надевших все свои ордена и медали, увлеченно спорили о супрематизме и жаловались, что азербайджанцы срубили какие-то столетние липы, которые помнили еще самого Малевича.