Старый партизан Роберт Энсон Хайнлайн

"Господи, чего только не пишут ради денег!" - так отозвался персонаж одного из романов Хайнлайна (Зебадия Картер, "Число зверя") о другом романе все того же Хайнлайна, причем не о какой-нибудь "проходной" поделке (каковыми Хайнлайн, впрочем, не грешил), а о культовом "Чужом в стране чужих", после которого вся прогрессивная хиппующая молодежь Соединенных Штатов ринулась орошать слезами восхищения высокий забор своего нового "гуру". Неподражаемая самоирония Хайнлайна - одно из главных его достоинств. Он мог себе это позволить... Впрочем, он наверняка просто не мог иначе. Убийственная самоирония, божественная настырность и неподражаемый эгоцентризм - вот три источника и три составных части неотразимого обаяния Роберта Энсона Хайнлайна.

Юноша, до глубины души потрясший сенатора Рида своей настойчивостью, повзрослел и вместо писем сенаторам начал писать книжки - мудрое и своевременное решение, в результате которого появились тридцать два (кажется) романа, невообразимое количество повестей и рассказов, а на их автора обрушилась хренова туча всевозможных литературных премий и почетных званий. Впрочем, аллах с ними, с премиями: с Хайнлайном случались вещи и поинтереснее - речь не о личной биографии, конечно, а о книгах, потому что всякая книга именно "случается" со своим автором, а не просто "пишется".

О писательском мастерстве Хайнлайна любители фантастики спорят вот уже несколько десятилетий. Одни полагают его чуть ли не полубогом, в корне изменившим представления профессионалов и читателей о научной фантастике, другие сетуют на "картонность" образов, сомнительность авторской философии и необоснованность его утверждений. По крайней мере, нельзя отрицать, что Хайнлайн рассказывает исключительно интересные истории. Что само по себе удивительно, если вспомнить его настырную манеру вечно отправлять 50 писем вместо одного (а полное собрание сочинений Роберта Энсона Хайнлайна наглядно доказывает, что инцидент с посланием сенатору не случайность, а закономерность). Роберт Энсон - самый увлекательный зануда за всю историю существования "чтения для удовольствия", и все же... зануда. Нет чтобы отправить прогрессивному человечеству пару-тройку "судьбоносных месседжей" и сидеть спокойно, как другие авторы! Этот достойный потомок суровых методистов на протяжении всей долгой и счастливой писательской карьеры с завидным упорством бомбил читательскую аудиторию своими посланиями, которые никогда не забывал продублировать. Всякая идея, каковая по мнению автора заслуживает сколь-нибудь серьезного внимания, проговаривается четко, внятно и (это обязательно!) неоднократно: чтобы до читателя как следует дошло. Так и вижу перед собой его спокойную насмешливую физиономию: "А теперь повторяю в двадцать пятый раз - для тупых. Кто уже все грокнул, может опустить руки и отойти от стенки."

Фантастика всегда казалась мне в высшей степени "партизанским" жанром. Писатель-фантаст как бы изначально не претендует на мессианскую значительность. "Не обращайте на меня внимания, господа, - говорит он своим "серьезным" коллегам, которые и коллегой-то его считать соглашаются без особого энтузиазма, - я тут молодежь немножко поразвлекаю, вы только отвернитесь, не мешайте нам, пожалуйста..." В результате - парадоксально, но факт: пухлые книжки в легкомысленных безвкусных обложках зачастую содержат весьма заковыристую начинку. При этом зерна, брошенные в питательный чернозем "низкого жанра", почти всегда прорастают: самые талантливые педагоги отлично знают, что обучение приносит наибольший эффект, когда становится игровым процессом. Многие писатели-фантасты (по крайней мере, те из них, кто действительно интересен) именно этим и занимаются: учат, развлекая. А вот чему учат... Ха! Да чему хотят, тому и учат, благо "серьезные люди", которые "знают как надо", не придают их "писанине" никакого значения и вообще не суют туда свои носы. Вот такое вот партизанское движение!

"Партизан" по имени Роберт Энсон Хайнлайн порой бывает неожиданно глубок и противоречив (глубоко противоречив; глубок - именно потому, что противоречив). Типичный хайнлайновский персонаж - тот еще тип! Законченный эгоцентрик (закономерное следствие авторского солипсизма: не будучи совершенным эгоцентриком, невозможно искренне полагать реальность своим, и только своим сном), немножечко "сверхчеловек" (не могу припомнить ни одной центральной фигуры хайнлайновских романов без явных признаков гениальности) - он, как Хью Хойланд из незабываемых "Пасынков Вселенной" непременно хочет "побывать везде, все увидеть и все узнать" - идеальный конквистадор! Но эти невыносимые типы, хайнлайновские персонажи, как правило, не только (и не столько) конквистадоры, но и совершеннейшие Митьки. В том смысле, что они "никого не хотят победить". Кажется, основным достоинством своих "сверхчеловеков" Роберт Энсон Хайнлайн полагает умение приспособиться к любым обстоятельствам, принять новые правила игры со спокойным любопытством ребенка и не размахивать своим уставом на пороге чужого монастыря... по крайней мере, до тех пор, пока монастырский устав не будет изучен самым беспристрастным образом.

"Когда я оказываюсь чужаком в чужой стране, я наслаждаюсь различиями, а не испытываю шок", - это слова доктора Джубала Харшоу, одного из центральных персонажей знаменитого "Чужака", наиболее яркого и обаятельного из "альтер-эгов" ("альтер-эг"?) самого Хайнлайна. (Мимоходом замечу, что с доктором Джубалом связано множество забавных выходок Хайнлайна: в финале "Чужака" он изящно "замыкает круг", диктуя секретарше первую фразу своей новой книги - правильно, ту, с которой начинается роман, героем какового он сам является; а сентенцию касательно наслаждения различиями Джубал произносит, оказавшись "проездом" под обложкой "Числа зверя".) "Наслаждаться различиями" - этот девиз начертан на знаменах многих героев Хайнлайна, так что можно смело утверждать, что больше всего на свете партизан Роберт Энсон любил пускать под откос тяжелые эшелоны ксенофобии. Хью Холанд умудрился найти общий язык с враждебными мьютами; получивший марсианское воспитание Майкл Смит - со своими собственными соотечественниками (хотя в данном случае куда более удивительно, что некоторые земляне смогли понять и принять Майкла); Алекс Хергенсхаймер поладил и со святым Петром и с Люцифером (который, впрочем, по версии Хайнлайна обладает на редкость легким характером); девяностолетний Иоган Себастьян Смит превосходно ужился с женским телом, в которое по иронии судьбы был пересажен его мозг etc.

"Пятьдесят писем" Роберта Энсона Хайнлайна читателям, разумеется, не ограничиваются антиксенофобскими выпадами. Как бы там ни было, они по-прежнему в высшей степени забавны и на удивление увлекательны. Его утопические идеи порой наивны, а порой, благодаря типичному хайнлайновскому занудству, становятся откровенно комичными (взять хотя бы самозабвенный всеобщий трах, которому без устали предаются герои позднего Хайнлайна - причем, чем старше становится автор, тем насыщеннее делается сексуальная жизнь его героев). Нередко становится очевидно, что Хайнлайн сам так и не смог окончательно разобраться с некоторыми проблемами: провозглашая, что все беды человечества проистекают от перенаселенности планеты, несколько страниц спустя, Хайнлайн заставляет своих персонажей размножаться с активностью и энтузиазмом кроликов; он никак не может определиться со своим отношением к женщинам (по большому счету, радикальные феминистки должны бы носить старика на руках, но периодически им придется спускать своего благодетеля на землю и побивать камнями, причем и то, и другое - совершенно обоснованно); используя блестящую логику шахматиста и былой опыт политика, Хайнлайн то и дело пытается сконструировать мало-мальски приемлемую модель общественного устройства, и в то же время создает убедительную галерею героев, которые органически не способны ужиться с какой бы то ни было системой... Список можно было бы продолжить, но мне почему-то совершенно не хочется придираться к старому партизану Роберту Энсону Хайнлайну. Он мне чертовски симпатичен, если честно. Наверное... я его грокаю ;)