МИШЕНЬ КАК ТОЧКА ЗРЕНИЯ
(Marco Brandizzi, "Luogo", 1993, стекло, перо, металл. Cm.300x70x10)
 
Один печальный поборник здравого смысла, он же родоначальник театра абсурда сказал в назидание, что если в начале пьесы появляется ружье,—в конце оно должно выстрелить. В данном случае мы опоздали. По-видимому, выстрел уже сделан. Но было ли ружье? В этот текст мы попадаем, когда главное, кажется, уже произошло. С подозрительностью фотографа из фильма Blow up мы смотрим на три стоп-кадра из прозрачного стекла. За витриной каждого—белые перья. На поверхности одного из трех нарисована красная мишень. Частный детектив сознания перебирает логическую цепь возможно свершившихся последовательностей:
птица - крыло - перо
живое - мертвое
Дальнее Прошлое триптиха пересекается гипотетическим Недавним: мишень - выстрел, ставя зрителя в щекотливое положение (со) участника или очевидца. Кто стрелял? Три застекленных ящика криминалиста, три хрустальных гроба. Два белые немы, но один — с красной уликой, и посему вопрос поневоле превращается в допрос. Даже если обвинение ложно — преступление щедро нам подарено, хотя бы и в сослагательном наклонении.

Итак постепенность (роста живого существа), цикличность, инстинкт прерваны неожиданным, спонтанным (выстрелом). Разум природы, неподвижность традиции оспаривается личностным началом дерзания (преступления?) или просто мгновенным шальным движением. Белая невинность коллективного, толпа глупых жертвенных куриц и красный выпад моего (твоего) решения. Летите, голуби мира, мы набьем подушки вашими перьями. Вечная страсть мятежа - треск вспарываемой ткани, белый пух. "Он стоял над деревней несколько дней. Дети ловили его и кричали: снег? А был июль. Или конец июня. Похоронили мы всех очень поспешно”.

Однако другая память спутывает лабораторные выкладки. Птицасущество беспрепятственно пересекающее границы, дерзновенное, первым прокладывающее пути (голубь, принесший ветвь оливы), мистическое, запросто проникающее в царство мертвых. Привет вам, Гамаюн, Сирин и Феникс.

Древняя метафора -птица в клетке—томящаяся бесконечная душа, запертая в конечном человеке. Птица в стеклянной клетке. Непредсказуемость, невыразимость, вольность— в оковах разума. И тогда выстрел—изобретение логического, но заурядного ума. Анонимный технический прогресс, настигающий крылатую Псишу. Ощипанная, раненая Psice Alata бежит по галерее Капитолийского музея. Во все музеи ведут кровавые следы.

Следующая станция—станция Икара. Зависть к злому, внелогичному крылу, несущему смерть тому, кто не может овладеть им. Зависть человека ко зверю. "Кто мне даст перо, крыло голубя, — улечу, где обитель" (Псалмы Давида). Мишень—попытка сравняться, месть обиженного, метка безумного.

А может, это перья всех ангелов, оставленных нами. Кто поможет им выйти из заперти, как когда-то один из них помог нашему брату? Или того петушка, трижды окликнувшего его же?

Жара. Липкий залах крови, стекающей по желобам наклонной узкой улиц. Летящие перья липнут к одежде. Йом Кипур. Как и каждый год накануне Судного Дня в Иерусалиме религиозные мужчины режут кур. Полагается по одной на каждого члена семьи. Некий Антониус Маргарита, еврей живший в Германии в начале 16 века, принявший христианство и писавший для христиан об иудаизме говорил, что для искупительной жертвы, конечно больше всего подходит обезьяна из-за своего сходства с человеком, но где ж ее взять... Так что убийство, совершаемое в этот день,по сути самоубийство. Убийство себя грешного, выпускание застоявшейся крови во имя новой, уже невинной жизни в Новом году.

Еще одно напоминание, что в паре зверь—человек места не зарезервированы.

Беспристрастность футуристического стекла, оттеняющего ненужность и нежность аристократического пера, крыла, настигнутого нашим временем. Мишень как точка зрения уходящего века, уже настолько страшного, что даже смешного. Мишень как точка зрения Marco Branduzzi, мчащего по запруженным улицам Рима на маленьком мотороллере с ворохом свежих газет за пазухой. Крылатый зверь массового сознания смущенно ежится под его приветливым взглядом. Он обречен, но верен.

 
Александра Петрова
Рим - Иерусалим, ноябрь 1998 г.

home

галерея Гельмана

письмо в редакцию