Черный список #18 22 декабря 1998г.
КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В МОСКОВСКОМ МЕТРО
From: "F.MINLOS" <minl@iitp.ru>
Date: Mon, 21 Dec 98 05:35:05 +0300
22дек1998
 
В московском метро с этой ночи висят аккуратные небольшие листочки, на которых черными буквами напечатаны стихотворные тексты. Отрывки из Хлебникова, Введенского, Летова, Дягилевой, Гаркуши, Бродского, Мандельштама и прочих теперь оттеняют пошлость остального. Поезда развозят культурную революцию по красной, серой и кольцевой веткам. В поездах, в которых продукция развешана (это один поезд на три, кажется), по тексту висит почти в каждом вагоне (в поезде восемь вагонов.)
Отличительная черта развешанных текстов - сознательная маргинальность, та или иная. Даже хрестоматийные строки Мандельштама приведены в редакции, которая обычно дается только в комментариях:
Любишь - не любишь, поймешь - не поймаешь,
Не потому ль, как подкидыш, дрожишь,
Что пополуночи сердце пирует,
Взяв на прикус серебристую мышь?
(ср. обычное:
Так почему ж, как подкидыш, дрожишь?
После полуночи сердце пирует,…)
Отметим также и то, что принимавшие участие в акции - из окружения флексистов, именно отсюда они черпали свою революционную энергию (см. о флексе http://dialspace.dial.pipex.com/town/lane/abj15).
Принять участие в переделке метро может каждый. Клейкая бумага (быстро клеится, долго срывается) стоит 25$ за 400 листов по А4. Ответственность - о ней читайте в любом вагоне, пункт 2.11.12. Существующая там формулировка - "наносить надписи и расклеивать без разрешения администрации метрополитена объявления, плакаты и другую продукцию информационного содержания". Так что главное - избегайте информации. Информацию в другое место суйте - в Инет, к примеру. А в метро мы все можем осуществлять культурную революцию. Метро - в наших руках.
Нет смысла хватать телеграф или вокзал, уменьшается и смысл книги, музыки. Пространство миллионов и миллионов взглядов вы завтра можете отхватить от рекламы и псевдоклассики "про Москву".
За анонимное и бесплатное искусство!
ЗДЕСЬ МОГЛА БЫ БЫТЬ ВАША РЕКЛАМА

Похоже на то, что московский и питерский метрополитен, оснастившись рекламой, становится чем-то вроде полигона по отработке идеологических стратегий вообще. В 98 году в Москве и Петербурге имели место три формально очень похожие акции: на местах, предназначенных для рекламы, в метро расклеивали стихи. При этом только одна из них – последняя – была заявлена как художественный проект, причем вторичный по отношению к первым двум: художники решили стать кривым зеркалом властей. Именно эта целенаправленная вторичность и выступила моментом провала.

Инициатива городских властей в принципе носила рекламный характер. Московское правительство продолжает "двигать" такие товары, как патриотизм и гордость за первопрестольную при помощи соответствующих фрагментов из русской поэзии прошлого и этого веков. Петербургская акция несколько более замысловата: проведенная в сотрудничестве с Британским Советом, она имела своим предметом культурные связи Великобритании и России, в то же время поддерживая имидж "культурной столицы". Наконец, Мастерская "За анонимное и бесплатное искусство" клеила фрагменты любимых поэтов в противовес "псевдоклассике про Москву" и пошлости рекламы. Однако противовес оказался пустым изнутри и, как следствие, крайне легковесным.

Во-первых, пафос противопоставления "истинных ценностей культуры" коммерции присутствовал в акциях властей в той же мере, что и в "культурной революции" Анонимного и Бесплатного Искусства. Коммерческие площади отдавались под культурную продукцию, по определению некоммерческую, то есть не окупающуюся живыми деньгами (а приносящую щедрые символические дивиденды, на которые и рассчитывали все устроители). Революционность жеста, на которой настаивает ЗАиБИ, на поверку оказалась нехитрой символической игрой, в которую давно научилась играть господствующая идеология – в тот самый момент, как ее, игру, оставило собственно искусство.

Во-вторых – и это главное – акция ЗАиБИ далека от всякой "революционности" (и весьма сомнительна как художественный жест) еще и потому, что прекрасно вписывается в ту систему предложения и потребления, против которой она как бы направлена. Пассажир-зритель-реципиент остается пустым местом, с равной охотой или неохотой поглощающим и рекламу сникерсов, и "псевдо"(?) классического Майкова, и маргинальную Яну Дягилеву. Насколько я понимаю, с самого начала не было речи о том, чтобы деформировать или хотя бы вывести на свет божий сам суггестивный жест рекламного предложения, его несомненную агрессивность, сплетение социальных, психологических, экзистенциальных структур, составляющих фигуру потребителя (а здесь есть где развернуться увесистому арт-проекту). Все остается на своих местах: предложение предлагается, потребитель потребляет, отдавая взамен свои кровные пусть не деньги, но переживания. И это нормальное положение дел в символической экономике капитализма, но рецензируемые художники вроде бы направляли свои усилия как раз против нее? Кстати, пламенные борцы за анонимное и бесплатное походя "подставили" и своих любимых поэтов, выведя их из состояния сокровенной маргинальности и пустив в оборот. Заметим также, что проект, прокламировавший маргинальность как художественную ценность (лакуны в пространстве репрезентации, альтернативные редакции текстов), сам же с этой ценностью и разделался, работая с нею как с ценностью экономической. В результате оказался ловушкой для самого себя.

Мастерская "За Анонимное и Бесплатное Искусство" воздвигла скромный памятник тому, против чего она.

Анна Матвеева
home

галерея Гельмана

письмо в редакцию