М А К С И М К А 1 9 9 9 № 4

Шенберг и художники русского авангарда

Елена Невердовская

"Арнольд Шенберг и художники русского авангарда", 8.07-9.09
ГРМ, Михайловский замок

8 июля в Михайловском замке открылась выставка "Арнольд Шенберг и художники Василий Кандинский "Золотое облако", 1918русского авангарда", разрекламированная во всех СМИ " как единственное стоящее художественное событие пустого летнего сезона". Выгодная казалось бы тема, да и сами организаторы выставки представляли собой внушительную силу, но результат получился совершенно недостойный ни юбиляра композитора, ни русских авангардистов. Как обычно для обозрения посетителей были вывалены из запасников все возможные живописные произведения и часть имеющихся графических работ художников начала ХХ века и буквально весь музейный запас исторических документов: афиши, буклеты, письма фотографии. Это богатство было как-то рассортировано по залам вперемешку с живописью Арнольда Шенберга, эскизами его оперных постановок и сопровождалось звуками его музыки. Как всегда, музейные сотрудники подошли к выставке по принципу: много - значит хорошо.

Конечно, замечательно в который раз увидеть и картины Филонова, и рисунок углем Чекрыгина, но известно, что они решали другие проблемы, мало общего имеющие с той темой, которая волновала композитора "... я называл мой стиль "созданием музыки через цвет и формы"? Более близок этому Василий Кандинский, его взаимоотношению с Шенбергом посвящен отдельный зал, ведь именно с их дружбы и началось знакомство русского художественного сообщества с австрийским композитором. Но эта встреча, их отношения преподнесены как некая бытовая история, достойная краеведческого музея: дачные фотографии, подарки, переписка. Рассуждения же самого Кандинского о музыке, о ее воспитывающем влиянии на живопись, оказались за пределами внимания организаторов, а ведь это могло бы стать тем теоретическим стержнем, на котором возможно было бы сделать экспозицию интересную и достойную тех проблем музыки и живописи, которые поднимали живописцы и композиторы начала века.

Для того чтобы посмотреть под таким углом зрения на русский авангард - как на определенную ментальность, близкую Арнольду Шенбергу, как на поиск новых возможностей - хватило бы части выставленных картин и более тщательно отобранного теоретического материала. Заткнутые в две витрины многочисленные тексты манифестов, программы выступлений и диспутов требуют внимания не меньше, а даже больше, чем картины. Карельские пейзажи Кульбина прекрасны, радуют глаз, но они обыкновенны, программа же его доклада "Чудо и чудища в искусстве" настолько удивительна, что только очень смелое воображение окажется способным представить, что собой представляло само выступление:

1) Понятие о чуде, религиозное и научное определение.

2) Значение чуда в искусстве; творчество мира и символа.

3) Чудо и чудища в природе. Отношение к ним человека.

4) Религия и сказка.

5) Детское творчество

.....................................

12) Новые периоды искусства.

13) Символика искания художником слова, музыки и пластики.

14) Чудесное в современном искусстве.

15) Теософия.

16) Мечты о новом чуде.

Эти мечты о новом языке, выражающем отдельный индивидуальный мир, поиски Елена Гуро "Женщина в платке (Скандинавская царевна"), 1910возможностей работы в живописи средствами самой живописи - с помощью красок и формы, обращение к опыту музыки, которая по мнению Василия Кандинского "всегда была искусством, не употреблявшим своих средств на обманное воспроизведение явлений природы, но делавшим из них средство выражения душевной жизни художника..." и могут заинтересовать современного посетителя - такого придирчивого знатока и ценителя, который уже не раз видел, изучил, принял и даже, пожалуй, отбросил прочь все достижения предыдущих искателей "нового языка, новой формы и новых красок". Так что живописные произведения - результаты напряженного творческого поиска русских художников можно было не делать главной составляющей выставки, тем более, что они отнюдь не перекликаются, а скорее даже спорят со сдержанной и духовно напряженной живописью композитора. А вот тот теоретический запал, те умствования и терминологические дебри, которые оказались на музейной поверхности благодаря юбилею Шенберга, при более продуманной подаче стали бы интересны и своевременны даже не просто как история, но и как часть современной художественной жизни.

М А К С И М К А 1 9 9 9 № 4