М А К С И М К А № 5

"Рассказы о художниках. История искусства ХХ века". Составители Е.Ю. Андреева, И.Д. Чечот. СПб, Академический проект, 1999.
Анна Матвеева

Книга состоит из семи текстов - "Легенды о Великих Прозрачных" Василия Кондратьева, четырех статей Екатерины Андреевой о Джексоне Поллоке, Энди Уорхоле и об американской рецепции немецкого неоэкспрессионизма 80-х годов, статьи Ивана Чечота об Ансельме Кифере и текста Юрия Лейдермана "От "истории современного искусства" к блаженным частностям", плюс небольшой беседы о проблемах преподавания современного искусства, которую ведут Иван Чечот, Аркадий Ипполитов и Андрей Ковалев. Первое, что бросается в глаза - явное несоответствие содержания книги пафосу заглавия и подзаголовка. "Рассказы о художниках" для любого искусствоведчески осведомленного читателя являют собою отсылку к знаменитому трактату Вазари о титанах Возрождения. Подзаголовок же "История искусства ХХ века" заставляет сердце забиться в несмелой надежде на то, что перед нами - академический труд, под занавес века описывающий, систематизирующий и объясняющий тот путь, который проделало в этом веке искусство, и предназначенный к использованию в качестве энциклопедии, учебника или хотя бы справочника. Однако все совсем иначе.
Из трех слов подзаголовка оправданно только одно - "искусство". От ХХ века оставлена только вторая половина: самый ранний из описываемых художников - Поллок, чей звездный час пришелся на 50-е годы. (Я не беру здесь во внимание текст Василия Кондратьева, посвященный Бретону и вообще сюрреалистскому кругу: произведение Кондратьева стоит в книге особняком, будучи абсолютно поэтическим текстом). Что касается самих основных текстов - о Поллоке, Уорхоле, Кифере и "новых диких" - они вполне добротны. Каждый содержит по-школьному тщательную биографию художника-фигуранта, описывает контекст его творчества и дает как минимум один пример интерпретации самого творчества. Недоумение вызывает другое: почему для рассказа об искусстве ХХ века выбраны именно эти имена, несомненно значимые, но отнюдь не исчерпывающие общую картину не только новейшего искусства, но даже своего времени и направления? Ни в текстах, составивших книгу, ни между этими текстами не прослеживается никакой связи, идеологической или исторической - как будто художник и его произведения возникают ниоткуда, существуют какое-то время в полном или почти полном вакууме и исчезают бесследно, оставив по себе только набор музейных экспонатов под теми или иными инвентарными номерами. Почему, с какой стати составителям вдруг пришла блажь объединить эти статьи под одной обложкой? Да еще пришить к ним название канонического для истории искусств труда? Никакой заявленной в подзаголовке "историей", никаким систематическим анализом и цельностью картины в "Рассказах о художниках" и не пахнет. Книга представляет собою случайный набор необязательных материалов, разрозненность которых затрудняет пользование ими.
Впрочем, сие есть не свидетельство непрофессионализма составителей, а их изначальная концепция. Ее напрямую излагает Юрий Лейдерман в статье "От "истории современного искусства" к блаженным частностям". Лейдерман как раз и выступает против попыток рассматривать историю искусства как связную последовательность стилей, считая такой подход к искусству вообще и современному искусству в частности надуманным и порочным, а саму систематическую историю искусств - существующей только в воображении искусствоведов. По его версии, единственно адекватной историей искусства может быть именно такая искусствоведческая монадология: "Я думаю, - пишет Л. - что если мы взглянем на эту самую пресловутую "историю современного искусства" именно из сегодняшнего дня и непредвзято, то она представится нам не как история смены направлений, а как реестр этаких блаженных частностей, из которых ничего не вытекает" (с.235). Судя по тому, что следующая за текстом Лейдермана и замыкающая книгу запись дискуссии И.Чечота, А.Ковалева и А.Ипполитова о том, как преподавать историю новейшего искусства (то есть опять же о том, с каких позиций эту историю выстраивать), никакого внятного ответа на заявленный вопрос не дает, позицию Лейдермана можно считать совпадающей с позицией составителей, а его текст - помещенным в книгу именно в качестве оправдания ее хаотичности. И тут можно бесконечно долго рассуждать о степенях влияния, о том, где граница между актом творчества, его репрезентацией и его интерпретацией, каков в каждом конкретном произведении процент индивидуального и каков - общестилистического, и существуют ли универсалии реально или являются результатом некого лингвистического консенсуса, и каков в свою очередь статус самого этого консенсуса… Подавив нелюбовь к нравоучению, хочется сказать следующее.
Теория современного искусства в России катастрофически непрофессиональна. Профессиональное образование в этой области фактически отсутствует - достаточно взглянуть на программы отделений истории искусств хоть в Академии Художеств, хоть в СПбГУ. Основные тексты по истории и теории искусства ХХ века на русский язык не переводились и в России, соответственно, не изданы. Те, кто решил вести профессиональную работу в этой области искусства, вынуждены заниматься самообразованием - вне зависимости от того, получили они искусствоведческое образование или нет. Информация по этому самому искусству на русском языке скудна и спорадична: кто-то привозит из-за границы книгу, кому-то дарят журнал, который потом ходит по рукам до полного морального устарения и еще долго после него. В результате безграмотность - общая беда и немалой части искусствоведов, и арт-критиков, и студентов, и просто "интересующихся": всех кто так или иначе соприкасается с актуальным искусством; они не в состоянии уяснить себе, откуда у того или иного явления "ноги растут". Литература по современному искусству, которая будет востребована на русском языке - это прежде всего систематическая информация: энциклопедии по искусству ХХ века, каких полно в любом большом западном книжном магазине, история конкретных направлений, наконец, просто учебные пособия. Пока всего этого нет, нет и потребителя, адресата "Рассказов о художниках", который мог бы посочувствовать авторам и оценить глубину их прозрений в плане того, насколько правомерен академический подход к истории искусства.
Правда, с адресатом у книги вообще большие проблемы. Совершенно непонятно, на кого она рассчитана, для кого делалась и с какой целью. (Если, конечно, закрыть глаза на то, что делалась она для московского отделения Института "Открытое общество" в качестве отчета за проеденный грант, о чем проговариваются выходные данные). "Широкому кругу читателей" она вряд ли украсит жизнь - читатель заблудится в нагромождении фактов, локализовать которые в общем контексте второй половины ХХ века ему придется самостоятельно. Студент, рискнувший использовать "Рассказы о художниках" в образовательных целях, тоже не получит чего хотел, и по той же причине - вместо обещанной "истории искусства ХХ века" ему подсунули никак не связанные между собой фрагменты непонятно чего. Специалист, целенаправленно занимающийся кем-то из упомянутых в книге художников, пожалуй, обратится к менее публицистичным источникам. В общем, радует эта халтура только глаз самих составителей (Е. Андреевой, И. Чечота) и их друзей. Кстати, не секрет, что всех авторов книги связывают отношения личной симпатии. Как нельзя более к месту - почти одновременно с публикацией "Рассказов о художниках" - подоспела статья Виктора Мизиано "Культурные противоречия тусовки", где он, в частности, замечает: "Тусовочное письмо не может уйти от конкретного факта или события… оно является частью персонализированного символического обмена, не способного выходить за свои пределы. Поэтому за десять лет существования тусовка так и не породила "книги", а лишь собранные под одной обложкой газетно-журнальные статьи". Сказанное верно и в отношении тусовочного книгоиздания.
А пока самой приличной историей искусства ХХ века по-русски остается "Модернизм. Анализ и критика основных направлений", впервые изданный аж в 1968г.

Впервые опубликовано в Русском журнале, www.russ.ru/krug/kniga/20000313.htm

М А К С И М К А № 5