М А К С И М К А № 5

Документальность как отсутствие достоверности
Елена Невердовская

Томас Руфф. "Молодежь", Музей нонконформистского искусства, Пушкинская 10. 29.09 - 13.10.99.

Своей первой выставкой Гете-Институт в этом сезоне поставил питерского предвзятого зрителя перед новой для него проблемой - серия из сорока цветных портретов оказалась непрозрачной для внятной интерпретации. Афиши газет, приглашающие на открытие, защищались иронией, предлагая не путать художественные фотографии Томаса Руффа с фотографиями на паспорт. Об этом же говорит и аннотация к выставке: "Руфф отказывается от психологического портрета, ориентированного на отражение индивидуальной специфики модели. Психологическая характеристика, изображение комплексной структуры индивидуума не входит в его компетенцию." Но ведь не из-за одного отрицания была сделана эта серия портретов 15 лет назад, иначе бы эти фотографии не достигли такой впечатляющей убедительности: наличия чужой жизни и другого смысла за пределами нашего понимания.
Фотопортреты молодых людей сделаны в одной и той же световой обстановке, с одного расстояния (это любимый прием Руффа - в рамках одной темы строго следовать заданным условиям съемки). Точное изображение внешности, доходящее почти до натурализма, внушает зрителю мысль, что он все про всех знает, но одновременно оставляет после себя и неуверенность в непосредственном понимании. Этот момент скепсиса положен в основу фотографии. Для того, чтобы выразить эту позицию, Томас Руфф и обращается к портрету, и к документальности как к способу портретирования.
Положение фотографии среди прочих видов искусства до сих пор двусмысленно, потому что фотоизображение всегда несет на себе печать документа, всегда соотносится с реальностью. И война фотохудожников с этим обстоятельством привела к использованию различных технических средств и эффектов, заимствованных из живописи или графики, но никаких радикальных изменений в отношении наблюдателя к фотографии не последовало. Томас Руфф предложил свой способ ухода от такой достоверности, реальности фотоискусства - он настолько утрировал значение документальности, что оно утратило значение средства, а сама серия "Молодежь" оказалась вне любого контекста, потому что каждая из сорока фотографий закрыта сама на себя. Здесь содержится вызов зрителю, приученному предыдущими художниками-концептуалистами делать какие-либо утверждения, исходя из формальной стороны произведения или из структуры серии в соответствие со своими собственными домыслами.
Такой подход, по преимуществу не концептуальный, а экзистенциальный, дает возможность освободить наблюдение за себе подобными от психологических выводов и от морализаторских обобщений. Эта попытка, возможно, возвращает нас к старым протестантским убеждениям: закрытость частной жизни, право на собственную позицию, отграничение одной личности от другой. В свободном протестантском мире каждый волен утыкать себе одежду иголками или подсолнухами, выкрасить волосы в лиловый цвет или носить обычный серый костюм, - и оставаться между тем совершенно непрозрачным, вне любого контекста.
Наше, скажем так, местное мироощущение не страдает таким набором убеждений, скорее, мы по одежке не только встречаем. А если и среди нас находится художник, желающий провозгласить свободу от тотальных наружных обобщений, то его высказывание отдает черно-белым морализаторством, как в проекте группы АЕС (Арзамасова, Евзович, Святский) "Подозреваемые (семь праведниц, семь грешниц)". Художники предлагают нам 14 черно-белых портретов девушек, 7 из которых убийцы. То же самое единство условий съемки, но и полная противоположность - единый контекст преступления. Не разъединение всех, дающее право каждому на свою собственную жизнь, а тотальное обобщение подозрением. Такая точка зрения проста и понятна, а документальность изображения не несет на себе той нагрузки сопротивления однозначной достоверности фотографии, которая присутствует в работах немецкого художника. Но, надо признаться, что и не обладает таким шоковым эффектом, приводящим к атрофированию речи, а самых прожженных профессионалов вынуждающим защищаться не очень остроумной иронией.

М А К С И М К А № 5