Законы подлости для постмодернизма

БИБЛИОТЕКА ПРОРОКА

НЕИЗДАННЫЕ ПРОГРАММНЫЕ ТЕКСТЫ ПРОЕКТА АНДРОНОВСКАЯ БИБЛИЯ

Прогресс в постмодернизме обратно пропорционален числу выставок и фуршетов по поводу их открытия. И вот недавно открылся платный вход на выставки "Бедное искусство", "Ностальгия" и "Южнорусская волна". Телевидение сделало неплохую рекламу общему проекту "Искусство против географии". Надо помнить, что если выставка постмодернистов прессой принимается на "ура", то всякая попытка искусствоведов закрепить успех приводит к обратному эффекту. В данном случае непредсказуемый эффект достигнут тем, что под всё это юбилейное безобразие одной московской тусовки отведены лучшие залы из экспозиции Мраморного дворца. Устроителями выступили ГРМ, Музей Людвига в ГРМ и Галерея Марата Гельмана (ей-то и исполнилось 10 лет). Ибо чем более разрушителен постмодернизм, тем настойчивее постмодернисты добиваются официального признания у власти.

Выставка постмодернистов - это такое убожество, на которое жаль тратить газетной бумаги, но Гельман предоставил нам прекрасный повод обнародовать "Законы подлости для постмодернизма"! Далее новооткрытые правила (по аналогии с законами Мэрфи) будем обозначать курсивом. Для разминки: первый миф постмодернизма состоит в том, что когда-то постмодернизма не было (увы, мусор вечен!) и в ложной уверенности: что-то будет после постмодернистов.

Постмодернизм - это неприятность, которая ускоряет культурную смерть умирающей цивилизации. История постмодернизма начинается плохо только для искусства нации-носителя, но увлечение постмодернизмом плохо заканчивается для целой цивилизации. Постмодернизм - это ситуация в искусстве, когда все и во всех направлениях идет неправильно, но выглядит настолько хорошо, насколько публика не понимает постмодернизма. Если художественный эксперимент удался, значит он ошибочно причислен к постмодернизму.

Если в первом зале при виде первых четырех экспонатов вы не подумали "гадость", значит гадостью окажется пятый экспонат. Например, на картине "Псалом 69" зубастый и горластый еврей с распахнутой глоткой пафосно вышагивает из правого угла в левый. Загадал зрителям загадку Александр Ройтбурд пририсовав персонажу третью ногу!

Постмодернизм держится на образах, которые постмодернисты мешают понять, но и сами постмодернисты лишены понимания этих образов. На полотне "Амур и Психея" (1988) Александра Гнилицкого заглавные персонажи, жрут (неискусствоведческая лексика помогает понять авторский замысел) яблоки. Такая трактовка сюжета Адама и Евы заставляет увидеть не запретный плод или предмет вожделения, но мусор с плодоовощной базы. Овощ с просроченным сроком годности. Мусор быстрого гниения. Когда для исследования искусствовед пытается вытащить конкретный обрывок использованной туалетной бумаги, ему всегда приходится анализировать дерьмо, оказавшее концептуальное деформирование образа туалетной бумаги.

Если публика обеспечила признанием некоего постмодерниста, то единственный способ нейтрализовать его разрушительный потенциал состоит в том, чтобы дать дорогу пакостнику большего антиталанта. Поэтому обратите внимание на "Рим" (1986) - глобальную работу В.Кошлякова, самого плодовитого автора из галереи М.Гельмана. Для нее отведен отдельный зал - бывшая бильярдная Мраморного дворца, а ныне зал N19. Устроители выставки провоцируют у посетителя сравнение: Кошляков - это Карл Брюллов сегодня. Как мы видим, постмодернисткий мусор стремиться заполнить все музейное помещение, вытесняя из него, как дух музейной культуры, так и урны для мусора, пепельницы для окурков, коврики для ног, шторы на окнах и т.д.

Постмодернисту всегда катастрофически не хватает времени на то, чтобы преобразовать мусор в художественный образ. На превращение художественного образа в мусор время находится в избытке. Как и щедрый заказчик. Как известно, в основе постмодернизма лежит желание заработать на том, что кому-то когда-то принесло какие-то деньги. В серии "Мона Лиза в России" Г.Пузенков репродукцию леонардовского портрета разместил на стареньком ржавом "москвиче", на стене деревянного сарая, под навесом телефонной будочки. Основное полотно представляет собой огромное увеличение компьютерного монитора с изображением бессмертного женского лица в грубой прорисовке на пикселах. Отсюда смысловое сходство с работами Гора Чахала "Любовь" (1997) у которого рамка компьютерного прицела наведена на клубы кровавого дыма. Эдакий финал компьютерной игры-стрелялки. Классная идея: сделать Мону Лизу монстром из игры DOOM и расстрелять улыбающуюся дамочку в кровавых клубах финального уровня. На музейной экспозиции постмодернистский мусор выглядит значительнее произведения настоящего искусства. Но произведение искусства и на мусорной свалке не смотрится мусором.

Все что на выставке постмодернистов может испортиться в день открытия выставки, пориться за день до ее открытия. Гастрономическое прочтение музыкальных образов представлено на железных пюпитрах. Напольные подставки для нот завершаются страшными иглами, на которые насажены шматки украинского сала с портретами музыкантов-классиков и нотами их произведений. Если вы подумаете, что это какой-то розыгрыш, то ошибетесь. Сало настоящее! Благодаря "Гельману, Боровскому и Компани" для посетителей Русского музея стали доступнее Бетховен, Моцарт, Вагнер и Чайковский. Синяя печать ветеринарной службы соседствует со значками нотной грамоты! К концу рабочего дня служительницы бережно (выучка русскомузейных старушек!) упаковывают "произведения" кухонного "искусства" в особые пакеты и размещают "экспонаты" в морозильную камеру бытового холодильника. К зрителю приходит понимание закона подлости, который гласит: на языке искусствоведов, пропагандирующих постмодернизм дерьмо называется "смежной парадигмой туалетной бумаги".

Постмодернизм - это теория, пытающаяся привести к общему знаменателю практику потребления с физиологией испражнения. Постмодернизм тем концептуальнее, чем непонятнее мусор, выставленный на всеобщее обозрение. Постмодернизм - это единственная сфера искусства и познания в которой творец знает все ответы еще до создания образа, вызывающего вопросы. Постмодернизм - это формула оглушительного успеха, принципиально не содержащая переменной таланта.

Число трактовок постмодернистского образа обратно пропорционально объему совести и таланта у искусствоведа. В защиту любой постмодернистской концепции всегда можно привести неограниченное количество мусора. В серии "Литературное наследие" (1996) А. Басанец пристегнул топор в кармашек на книге. И покрасил обе вещи в один зеленый цвет. Это попытка представить студента Раскольникова, примкнувшего к движению бойскаутов. Хорош был бы бойскаут С.Кириенко в подельниках у персонажа Достоевского! Вот так всегда. У постмодернистов демонстрация мускулатуры завершается нездоровой отрыжкой соцреализма с запашком передвижничества. У постмодернистского экспоната споры вызывает лишь смельчак, отрицающий постмодернизм. Увы, любой постмодернистский мусор понимается неправильно в силу того, что его производитель неправильно понимает задачи искусства.

Постмодернизм всегда содержит зерно настоящего искусства. Но, во-первых, ничтожно малое нежизнеспособное зернышко. А, во-вторых, искусствоведы склонны видеть в этом зернышке опасный сорняк. Великие постмодернистские образы - ошибки постмодернизма. Коллектив авторов из "Мастерской речников" создал двухного динозавра из подручного железного лома. Мордой механического монстра послужило заднее отверстие старого пылесоса "Чайка". Кряжистое чудовище уверенно стоит на трехпалых ногах. На спине приварено велосипедное сиденье. Сложная система поршней приводится в действие сжатым воздухом из рядом стоящего баллона. "Городской монстр" доставит массу удовольствия детям. Ведь мы, петербуржцы, люди неиспорченные и на постмодернистов ходим семьяи и - о, ужас! - с малолетними детьми.

В любой системе художественныъ образов самый общедоступный и понятный образ, не требующий искусствоведческой расшифровки, всеми без исключения зрителями прочитывается неверно. Поначалу сугубо мирным сюжетом видится картина Олега Голосия "Мальчик и девочка в кроватках" (1991). Синие колготки висят на железной спинке той кроватки, в которой лежит девочка. Красные мальчишеские трусы небрежно брошены на спинку соседней кроватки. Прежде чем лечь на дневной сон, девочка сняла белые тапочки. Мальчишка бегал по спальне босиком. И вот два ангелочка валяются в кроватках под одеялами. Настораживаешься, при виде синих ромбов, что расположены над половыми органами. И вдруг понимаешь авторский замысел. Дети мечтательно смотрят друг на друга... и оба мастурбируют под одеялом! Редкий пример жестокости в современном искусстве. Жестокость без ведер крови и отрезанных голов. Дети в белых постелях - услада педофила. Понятия "нравственность-безнравственность" здесь неуместны. Убогость замысла оттеняется игровым нарушением неписанных моральных запретов.

Даже если авторский замысел настолько сложен, что абсолютно исключает возможность истинного толкования, все равно найдется человек, который поймет постмодерниста правильно. И промолчит. Нарушим эту традицию, рассматривая череп Буратино. В инсталляции "Homo lignum" (1997) И.Макаревича представлен финал логической эволюции черепа Йорика из реквизита театральных постановок шекспировской трагедии "Гамлет". Скульптором внесено одно неброское изменение: вместо носовой впадины из дерева искусно выточен длинный выступ. Если Россию рассматривать Полем Чудес, то Буратино - шут Йорик нашего шизофренического мира. Зрители схавают и эту гадость. Если вам непонятны все экспонаты в каком-либо зале на выставке постмодернистов, не обращайте внимание на такую мелочь! И без нее выставка полностью сохраняет соответствие своему непонятному названию).

Если рассматривать постмодернизм как психиатрический диагноз, то и сами авторы произведений и те работники культуры, чьими усилиями постмодернизм делается доступным для публики - часть этого страшного диагноза. Отсюда лучшие постмодернистские изыски припишем не антитворцам с московской кистью в зубах, а питербургским исследователям. Чем выше должность чиновника от культуры, тем меньше им берется во внимание массовое неприятие постмодернистской эстетики. Заместитель директора Евгения Петрова готова упредить несерьезное отношение зрителей к выставляемому мусору: "... новорожденные галереи смело взялись за нелегкий труд внедрения в общественное сознание реалий актуального искусства". Что можно сказать о "смелости" в пропаганде кока-кольных этикеток?

"Галерея: чистый лист", - пишет заведующий отделом новейших течений ГРМ Александр Боровский. В заголовок манифеста русофобских сил закралась явная ошибка. Ибо, если гельмановцами исповедуется культ мусора, откуда взяться чистому листу? Выставки постмодернизма очень удобны для галерейщиков и музейщиков: всегда очень велик выбор антиобразов, наличие которых объясняет закономерность провала выставки. Постмодернизм - это крайне агрессивная область всеобщего непонимания. Игра в бессмыслицу основное правило которой требует уничтожение всякого намека на смысл.

Искусствоведческая "Евангелие" гласит, что постмодернистский бред выставляется не за деньги или абы как, но - внимание! - в русле "проекта музейной репрезентации галерейного дела в России"! Явно в перерывах между закупками для музейных фондов картин у граждан Израиля Александр Давидович составляет черновик докторской диссертации. А вот еще образец искусствоведческой мысли человека, отвечающего в Русском музее за новейшие течения: "молодые галеристы очень зрело отрефлексировали свои функции". Пунин и Алпатов отдыхают. Воистину для соблюдения традиции непонимания постмодернисткого экспоната обязательно кто-то перестается - либо автор, либо музейщик.

Итак, Русский музей не намерен сбавлять оборотов по теоретической и практической семитизации искусства современной российской цивилизации. В интерьерах великокняжеских дворцов и в 2001 году нам снова будет предложен дорогостоящий постмодернисткий мусор. Ну, а такая мелочь как Русское Искусство (Константин Васильев и др.) пускай черно-белой репродукцией висит над чьей-то кроватью в заводском общежитии.

В лицо бронзовой статуи Александра III перчатка брошена инородцами не вчера и не сегодня, но кто примет вызов хамской толпы бездарностей? Или город снова промолчит?

Кто сказал, что в истории человечества были цивилизации, выздоровевшие от постмодернистского СПИДа?