|
|||||||
|
Скандал вокруг Мандельштамовского общества (1992) (Избиение Мазура-2) |
|||||||
|
Глубокоуважаемый Леонард Илларионович! Обдумав события двух последних недель, я пришел к выводу, что моя служба в редакции "Литературного обозрения" оскорбительна для моего профессионального достоинства, и потому я прошу с сегодняшнего дня освободить меня от занимаемой должности ведущего редактора отдела истории и теории литературы. К счастью, я уже избавлен от необходимости объяснять, поскольку это с достаточной ясностью сделал на состоявшемся 12 марта собрании А.А.Кабанов, что, каковы бы ни были мотивы "подвигов" Д.М.Фельдмана в стенах "Литературного обозрения", он, безусловно, нанес оскорбление всему коллективу. Благодаря занятой А.А.Кабановым позиции (своей недвусмысленностью разительно отличавшейся от остальных) редакции журнала удалось соблюсти хотя бы видимость соответствующих событию приличий, и даже те символические решения, которые были приняты, я мог бы признать удовлетворительными. Но есть два обстоятельства, закрыть глаза на которые я не могу. 1) Обсуждение акции Д.М.Фельдмана состоялось исключительно по моему настоянию. Если бы не мои усилия, редакция, и прежде всего Вы, сочли бы для себя возможным никак официально не отреагировать на событие, случившееся 5 марта. Уже этот факт сам по себе однозначно показывает, что и Вы, и возглавляемая Вами редакция (как коллективный субъект) утратили представление о профессиональной чести. Констатации этого факта, на мой взгляд, достаточно, чтобы постараться обезопасить себя от сотрудничества с людьми, столь слабо разбирающимися в вопросах профессиональной этики. 2) Меня как филолога не может оскорблять то варварское обращение с логикой, свидетелем которого мне довелось стать на собрании, устроенном мною неожиданно для Вас и для коллег 12 марта. Напомню: В.Н.Хмара мужественно опроверг утверждение "некоторых" (как он выразился), полагающих, что никакого избиения не было, а была лишь пощечина. М.П.Одесский, однако, позволил себе не согласиться с В.Н.Хмарой, сказав, что факт избиения, поскольку дело происходило при закрытых дверях, не доказан. <...> Действительно, за отсутствием непосредственных свидетелей я не в состоянии юридически доказать факт избиения, и потому коллеги должны были сами для себя уяснить, верить мне или не верить. Оказалось, что коллеги мне верят, и Вы сами, Леонард Илларионович, сказали, что верите мне. Но в таком случае неизбежен следующий логический шаг: М.П.Одесский с редкостным цинизмом, публично меня оклеветал. Этого вывода, между тем, ни Вы, ни коллеги не сделали. <...> Указанное логическое противоречие и самый спор между В.Н.Хмарой и М.П.Одесским Вы в действительности имели возможность разрешить так, как положено всякому мудрому руководителю, т.е. ко всеобщему удовольствию, не нарушив столь алкаемых редакцией мира и благолепия. Вы должны были принять соломоново решение и признать, что было избиение (как утверждает В.Н.Хмара), но была и пощечина (как утверждает М.П.Одесский). Избит был я, а пощечину, выражаясь фигурально, получили Вы, но вместе с Вами - в сущности, ни за что ни про что - вся редакция, и в частности (какая несправедливость!) - добровольный помощник Фельдмана М.П.Одесский. <...> Привлекая внимание редакции к названному явлению ("феномен Арпишкина и КО" - прим. ред.), я, естественно, выделил в нем только те аспекты, которые имеют непосредственное отношение к ее профессиональной деятельности, и ожидал адекватной реакции. Я ни в коем случае не предполагал, что редакция поможет мне решить социальные проблемы - для этой цели я обратился в правоохранительные органы - и тем более я не рассчитывал получить поддержку в защите моей личной чести - с этим я справлюсь сам. Я ожидал от редакции, что она поможет мне защитить мою (и тем самым свою) профессиональную честь - что из этого вышло, я уже описал. <...> Предполагаю, что не только Вы, но и мои бывшие коллеги с обидой воспримите это письмо. Вероятно, эта обида будет мотивироваться тем, что многие - в том числе и Вы - "так хорошо ко мне относились", а я оказался неблагодарным. На мой взгляд, "хорошее отношение" (к лошадям) недорого стоит. "Симпатии" и "антипатии" принадлежат к сфере эмоций и, в конечном счете, к физиологии, а я, в силу своей профессиональной ограниченности, обращаю прежде всего внимание на логику, на смысл слов и поступков, которые суть те же слова. <...> 20 марта 1992 г. С уважением С.МАЗУР следующий материал
|
