Андрей Родионов
Победитель Четвертого слэма




***

В электричке - капли на оконном стекле,
Пассажиры заняты транспортным флиртом,
Вверх ногами висит на стене
Реклама борьбы со спиртом.
Он сел напротив меня.
Трехголовый, я сразу понял, что свой.
Откуда-то на три дня
Прилетел погулять выходной.
Нам слов не надо, чтоб говорить,
Не надо мыслей читать.
Это миф, что сказочные герои не любят пить,
Просто они не умеют блевать.
- Где здесь можно? - спросил он
И похлопал себя по горлу.
- Можно на следующей взять гондон
За тридцать шесть рублей пол-литровый.
У него пятнадцать, и у меня четвертак,
Мы вышли в Подлипках, взяли пол-литра.
- Пошли теперь в гости, ты клевый чувак,
Здесь живет художник по кличке "Палитра".
Это он нас когда-то нарисовал:
Тебя, алкаша, и меня - Змей-Горыныча.
Ты стоял на четвереньках, а я летал
На плакате, заказанном противниками синего.
И он повел меня в престранные гости,
А там все сидели уже на игле,
И художник, руками, трясущимися от нарко-похоти
Рисовал мак, выросший на пне.
Наркологи этот плакат заказали:
Пень означает, что все потеряно,
Все, во что верили, все, что знали,
А мак как бы заменяет огромное дерево.

Что это за дерьмо, в натуре?!
Что изобразили твои карандаши?!
Мак не пускает корней в древесной структуре,
Об этом знаем даже мы, алкаши!
Сраный создатель отстойных плакатов,
Выйди на улицу и посмотри вокруг!
Лучше нарисуй дерьмо на лопате
И напиши: "Добро пожаловать в Москву!"

- Это очень хорошая идея, - сказал он, и выгнал нас, -
И меня, и трехглавого змея.
Все это время у подъезда опер пас:
- Ну что, ребята, медленным затарились?
Покажите мне вены, вы, два говнюка,
Дырок нету, по ноздрям запарились?
Новички в этом деле? Гоните оба дозняка!
- Мы не брали героина, мы по синему делу,
И денег у нас нету ни копья!

Я очнулся в электричке, привалившись к чужому телу.
Что было с нами дальше, не помню ни хуя.
Да так ли это важно - то, что было когда-то,
Капли продолжали стучать и стучать за окном.

Выхожу, а на вокзале везде плакаты:
"Добро пожаловать в Москву!" - и лопата с говном.

***

Красавица и наркоманка с длинными ногами
Живет со мною уже около года.
Она бывшая девушка известного музыканта,
Совершенно сторчавшегося рейвера-урода.

Я знаю: наверное, она мне не изменяет,
В последнее время чего-то боится:
Старается не встречаться со старыми друзьями,
Предпочитает общение с одноразовым шприцем.

Я ее понимаю, она усталая сука,
Нужна тихая гавань и большому фрегату.
Со мной она отдыхает - я спокойный и скучный,
И никогда при ней не ругаюсь матом.

Она работает секретаршей, я потихоньку ворую
В секонд-хендах, магазинах USA Global,
Приторговываю шмалью, на Арбате танцую:
Под рейв перед лохами кручу жопой.

Мама говорит: во всем жена виновата,
Что я скоро надорвусь, да и я сам это знаю.
На кончике иголки коричневая вата,
Но я не боюсь, это жизнь такая.

Я стараюсь быть сильным, стараюсь быть смелым,
Пить наравне с ее бывшими френдами.
Жить по-настоящему, отдавать всего себя,
Хотя по жизни окружен сплошными секонд-хендами.

Она тоже секонд, в некотором роде:
Вещи устают и ищут тихих хозяев.
И, кстати, героин, в отличие от природы
Не оставляет впечатления потерянного рая.

***

Давным-давно, в магазине "Книги"
Работал я экспедитором-грузчиком.
Входившая в моду профессия барыги
Заставляла меня относиться к книгам, как к мусору.
В то время произошел случай со мной,
Точнее, неприличный случай с моим начальником.
А моим начальником была женщина-алкоголичка.
Она пила, как лошадь, работала, как вол.
"Под небом голубым есть город золотой", -
Ей очень нравилась эта песня.
Временами у нее начинался запой,
Шаг за шагом она приближалась к бездне.
К бездне, в которой, если лететь до самого дна,
Можно попасть в Золотой Город прямиком.
Забыл сказать: она пила не одна,
А с мужем своим, телемастером, обычным мужиком.

Однажды приходит она рано утром на работу
И сразу вызывает меня:
- Иди и купи портвейна на сотку.
По тем временам это было до хрена!
Мы сели пить, и примерно к обеду
Выпили все, что я на сотку принес.
- Сходи еще, я домой не поеду:
Останусь здесь ночевать. - Не вопрос, -
Я отвечал, еле ворочая язык.
До этого мы, кстати, сидели молча,
Ее глаза были, как два входа в тупик.
Мы выпили еще, и я услышал такую
Историю, достойную пера Генриха Сапгира:
Мать ее мужа разрешала этому мудаку Юре
Днем изменять жене в своей квартире.
Сама же отмазывала его перед женой,
Говорила, что он пожрать к ней заходит.
"Под небом голубым есть город золотой", -
Пришла мне на ум одна из ее любимых мелодий.
- И как же вы вычислили этого вонючего козла? -
Спросил я, вытягивая сигарету из ее пачки.
- В обед случайно к его матери я зашла,
А она открыла дверь, не надев собачки.
Он валялся на диване с какой-то блядью,
А мать слушала в это время "Маяк".
И тут она заплакала. Она плакала до вечера, и мы пили коньяк.

Вскоре ее уволили за пьянство,
Потом и меня поймали на воровстве.
И я всегда вспоминаю об этом блядстве,
Когда читаю в своей трудовой книжке,
Что уволен по статье...

Город тупиков, гаражей и заборов,
Рождает истории, одна паршивей другой.
Я стою на пустыре с трудовой книжкой вора
И пою: "Под небом голубым есть город золотой".

***

Проезжая мимо помойки
Иногда увидишь: в грязи
Лежат холодильник или плита,
Расписанные фантастическими цветами.
Эта тяга народа к творчеству
Умиляет и настораживает,
Но примитивное зодчество
Помойку облагораживает.

Твой холодильник не такой, как у всех,
На твоем серванте - бумажная аппликация.
На стене - картина неизвестного художника,
Который умер в четырнадцать лет
Во время мастурбации.
Ты как вылезший наружу конец пружины диванной,
Ты была большая оригиналка.
Твой холодильник, раскрашенный странно
Я вспомнил, проезжая мимо свалки.
И пусть уже пусто, и нет просвета:
Потянулись заборы и гаражи,
Ты продолжаешь вкладывать душу в предметы,
В предметы, у которых нет своей души.






Русский слэм:   Новости // Правила // Слэм-1 // Слэм-2 Слэм-3 // Слэм-4 // Слэм-5 // Cуперфинал // Стихи Русского слэма // Контакт
СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА