12 классиков Палестинского сопротивления

в переводе Амира Ваддаха аль-Амири



Эту подборку мне прислали сразу после нью-йоркской бойни. Конечно, это был вызов: не христианской цивилизации, как самолетами, но либеральному сознанию, пекущемуся о свободе слова и многогранности культуры. Христианская цивилизация сделала свой выбор: война. Это моя цивилизация, я не вправе ее судить, но вправе строить внутри нее островки терпимости.

Вячеслав Курицын



Махмуд Дарвиш
Фадва Тукан
Ахмед Дахбур
Самих аль-Касим
Май Сайиг
Гассан Зактан
Камаль Насер
Абу Салма
Валид Хазиндар
Абдельрахим Махмуд
Иззидин аль-Манасра
Мохаммед Али Таха



Переводчик и составитель: Амир Ваддах аль-Амири

Амир Ваддах аль-Амири

Родился в 1967 г. Филолог, публицист, соредактор рижского журнала современных искусств "Аванпорт". Печатался под псевдонимом Дмитрий Сумароков на русском, латышском и английском языках в нескольких десятках газет и двух десятках журналов разных стран, в том числе в российском "Playboy", "Автопилот", "Телохранитель", "Системы безопасности связи и телекоммуникаций", "Fuzz", "Джаз-Квадрат" и т.д. Ряд литературных публикаций в Сети ("Черновик", "TextOnly", "Asahi Evening News", "Орбита", "Сетевая словесность" и т.д.). Работал собкором журнала "Motor News" (Германия) в странах Балтии и журнала "Автошоп" (Россия) в Латвии. Куратор мультидисциплинарного международного проекта "Иннокентий Марпл" ("The Innocent Marpl Project", 2000-2001 - Латвия, Россия, США, Ирландия, Япония, Малайзия).
Тексты переводились на английский, японский, латышский и эвенский языки.
Автор предисловия: Фатен аль-Наджар

Основой предисловия послужила рукопись диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук "Творчество современных палестинских поэтов Самиха аль-Касима и Махмуда Дарвиша". Работа выполнена на кафедре арабской филологии Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета




Герои и жертвы палестинской истории

Я бы очень хотел поведать вам Историю о мертвом соловье. Я бы очень хотел поведать вам Истории, Если бы они не отрезали мне губы.

Самих аль-Касим

Палестино-израильский конфликт на Ближнем Востоке вступил в шестое десятилетие, постоянно привлекая внимание мировой общественности к судьбе палестинского народа. Лишенный своей земли, изгнанный и оказавшийся на положении народа-беженца, этот народ сохраняет свою культуру, литературу, поэзию.

Современная палестинская литература представлена многими авторами; среди них те, которые живут на родине, и те, кто оказался в эмиграции. Их жизнь и творчество складывались по-разному. Живущие в эмиграции в других арабских странах чувствовали духовное отчуждение и отчаяние. На тех же, кто остался в Израиле, заметное давление оказывал чужой менталитет. Но в решающие для судеб родины моменты и там, и здесь рождалась поэзия активной политической направленности, подкреплявшаяся практической деятельностью поэтов как борцов за освобождение.

Трагическим оказался для Палестины 1948 г., когда она была разделена на два государства: арабское и еврейское. Эти события оказали решающее влияние на развитие палестинской поэзии. После 1948 г. в ее эволюции отчетливо просматриваются три периода.

I. Палестинская поэзия 1948-1967 гг. - от раздела страны до поражения в арабо-израильской войне

Среди поэтов-эмигрантов этого периода наибольшей известностью пользовались Абу Салма и Фадва Тукан. Стихи Абу Салмы, в большинстве своем традиционные по форме, наполнены тоской по родине, красоту которой он воспевает, как красоту любимой женщины, пронизаны надеждой на возвращение. Фадва Тукан писала о духовной и физической свободе человека, вдохновенно выражала свою любовь к родной земле.

В числе поэтов, живших в Палестине и принимавших участие в борьбе против оккупации словом и делом, были Тауфик Сайиг, Джабра Ибрахим Джабра и Салма ал-Хадра ал-Джайуси. Они направили усилия на обновление поэзии, часто обращались к юмору и сатире, использовали старинные легенды, переосмысляя их, включали слова из народного языка, употребляли вольный стих (аш-ши'р ал-хурр).

II. Палестинская поэзия 1967-1987 гг. - от поражения до Интифады

В 70-е гг., преодолев растерянность первых лет после поражения 1967 г., палестинские поэты вновь обращаются к теме сопротивления. Однако развитие поэзии в этом десятилетии встречается с немалыми трудностями, связанными с поисками новых способов выражения.

Распространившиеся в начале 70-х гг. лирические стихи элегического настроя, которые отражали повышенный интерес поэтов к теме жертвы, возникший после событий 1967 г., успеха не имели. Обращение к востребованной обществом политической тематике часто оказывалось чисто декларативным; появившийся в поэзии романтический образ идеального героя-борца, жертвующего жизнью ради родины, часто выглядел неубедительно. Некоторые поэты, особенно эмигранты, иногда пытались использовать актуальную тему лишь для демонстрации своего поэтического мастерства.

Кризис в палестинской поэзии был преодолен к началу 80-х гг., когда полную силу набрало творчество двух крупнейших поэтов - Самиха аль-Касима и Махмуда Дарвиша, они создали в арабской поэзии новую школу, так как оба являются одновременно и героями, и жертвами этой истории. Вслед за ними выступило молодое поколение - Ибрахим Насраллах, Йусуф Абд ал-Азиз и другие, существенно расширившее поэтическую тематику.

III. Поэзия Интифады

Название "Интифада" ("Восстание") получила новая фаза движения сопротивления, отмеченная стремлением палестинцев создать свое отдельное государство. В этот период тема борьбы обретает новое звучание.

Наиболее известными поэтами Интифады, помимо Самиха аль-Касима и Махмуда Дарвиша, являются Самих Фарадж, ал-Мутаваккил Таха, Джамал Кавар и др.

Для поэзии Интифады характерны описания природы, отражающие любовь к родной земле, призывы к противостоянию оккупантам - в них звучат то оптимистические мотивы уверенности в победе, то сатира и горькая насмешка. Стиль этих поэтов отличается ясностью и непосредственностью, они постоянно обращаются к классическому наследию, откуда заимствуют такие приемы как повторы, перечисления точных географических названий мест, где происходит действие, риторические восклицания, вспоминают великих героев прошлого (Антара, халиф Омар, Тарик и др.). Об апелляции к традициям свидетельствует и тенденция к возвращению моноритма, от которого отказывались приверженцы вольного стиха.

Однако не следует представлять всех этих поэтов некими символами, монументами арабской поэзии. Они живые люди со своей болью, страданиями и заблуждениями. Будучи современниками, они в чем-то похожи и в чем-то различны, но при всех различиях между собой они верили в свободу любого человека, где бы он ни находился. Благодаря своему мировоззрению и отношению к искусству они вошли в единое братство поэтов всего мира, защищающих право человека стремиться к свободе и счастью.

Фатен аль-Наджар



Махмуд Дарвиш
Дарвиш относится к числу наиболее значимых действующих фигур в современной арабской поэзии. Родился он в 1942-м в Галилее, в селении Аль-Бирва, которое шесть лет спустя было стерто израильтянами с лица земли. Семилетний Дарвиш оказался в Ливане, не имея представления о том, что стало с его семьей. Позднее, ступив на путь политической активности, не раз подвергался репрессиям и арестам. В 1970-м уехал на год учиться в Москву, оттуда отправился в Каир, где работал в газете "Аль-Ахрам". Приехав в Бейрут, стал редактором журнала "Палестинские выпуски". Был членом исполнительного комитета Организации освобождения Палестины, но в 1993-м пересмотрел свои взгляды. В 1996-м Дарвиш становится директором Палестинского исследовательского центра, главой Генеральной ассоциации палестинских писателей и журналистов, основателем и издателем престижного литературного журнала "Аль-Кармель". Опубликовал около 30 книг, его произведения переведены на 35 языков. Махмуд Дарвиш - командор французского Ордена искусств и литературы, многие его стихи положены на музыку.



Любимая

Глаза ее, татуировки на руках - палестинские,
Имя ее - палестинское,
Мечты и печали ее - палестинские,
Платок, ее ноги и тело - палестинские,
Слова и ее молчание - палестинские,
Голос ее - палестинский,
Рожденье и смерть ее - палестинские.


Идентификационная карта

Записывай!
Я - араб.
Номер карты моей - 50000-й.
Дома восемь детей,
девятого к осени жду.
Недоволен?

Записывай!
Я - араб.
Вкалываю в каменоломне.
Дома восемь детей,
я им хлеб приношу,
и одежду, и книги
с этих камней.
На ступеньках твоей конторы
не побираюсь.
Что, недоволен?

Записывай!
Я - араб.
Имя мое без званий.
Посетитель из той страны,
где люди разозлены.
Мои корни
уходят к началу времен,
до появления сосен, олив,
до рождения трав.

Мой отец из низкой семьи,
без привилегий.
Дед мой - просто крестьянин,
ни тебе хлеба в достатке,
ни благородного происхождения -
научил меня солнцем гордиться
куда раньше, чем чтению.
Дом мой сложен из веток и тростника,
вроде лавки часовщика.
Годится мой статус?
Имя мое - без званий!

Записывай!
Я - араб.
Ты украл сады моих предков,
земли, поднятые мной
и моими детьми, ты тоже украл.
Ты хоть что-то оставил нам,
кроме этих вот скал?
Что, и их заберет государство
по первому слову?

Значит, так!
Запиши наверху самой первой страницы:
я НЕ ненавижу народ,
никогда НЕ вторгался на чью-либо землю,
но если вдруг голод заставит -
твое мясо едой моей станет.
Бойся
голода моего!
Бойся гнева!



Фадва Тукан
Гранд-дама палестинской литературы - Фадва Тукан, родившаяся в Наблусе в 1917 году, занимает достойнейшее место среди зачинателей новейшей арабской поэзии. Тукан начинала писать в традиционных формах, впоследствии перешла на свободный стих и стала лидером в этом направлении. Она обогатила палестинскую словесность исследованием глубин женской души, после 1967 года Тукан пишет и вдохновенные патриотические стихи. В числе ее литературных премий - Международный поэтический приз (Палермо, Италия), присужденная Организацией освобождения Палестины в 1990 году Иерусалимская премия в области культуры и искусства и премия Объединенных Арабских Эмиратов.

Мне хватит

Мне хватит дни окончить на ее земле,
быть погребенной в ней,
растаять, просочиться в ее почву
и прорасти цветком,
чтобы играть с детьми моей страны.
Мне хватит быть в ее объятьях,
чтобы, когда страны не станет,
обернуться горсткой пыли,
ниточкой травы,
цветком.



Ахмед Дахбур
Родился в Хайфе в 1946-м, но после событий 1948 года был увезен из города. Материальное положение семьи не позволило ему получить формального образования, однако книги невероятно привлекали молодого Дахбура. В 1972-м он работал редактором отдела политики Палестинского радиовещательного агентства в Сирии, в 1988-м - главным редактором одного из тунисских журналов. После возвращения в Палестину Ахмед Дахбур живет в Газе, где работает генеральным директором министерства культуры. Опубликовал несколько сборников стихов. В 1998 году удостоен Палестинской премии в области поэзии.



Новые предложения

Из какого логовища вылазят земные тираны?
Нерон дважды сжигал Рим, а затем сочинил диссонансную мелодию,
которую наигрывал до тех пор, пока город не запел вместе с ним.
Холако, тот, кто унаследовал эту мелодию,
поджег
всемирную библиотеку, и река бежала, смешиваясь
с чернилами, и от пепла был рожден
язык саранчи, на котором
и поблагодарили этого сумасшедшего.
Едва хвала безумию утихла, явился Гитлер
и, будучи натурой беспокойной,
включил в свою деструктивную витальность
море,
сложив в одно пожарище
морские битвы и неразбериху на земле.
Я также знал тирана,
чья власть была поменьше, чем у тех троих.
Конечно, все положенные зверства совершались,
и все же в его дни существовало целых пять поэтов,
которые коснулись тишины.



Самих аль-Касим
Аль-Касим, один из самых известных палестинских поэтов, родился в 1939 году в Галилее. Редактировал газеты "Гхад" и "Иттихад", опубликовал несколько поэтических сборников, часть из них переведены на английский. За свою политическую активность неоднократно подвергался домашнему аресту, сидел в израильских тюрьмах. Ряд стихотворений аль-Касима положены на музыку. В настоящее время Самих аль-Касим - главный редактор израильской арабской газеты "Кулл ал-араб", президент Союза арабских писателей в Израиле.



летучие мыши

летучие мыши на окнах
всосались
в мои слова
летучие мыши
у входа в мой дом
в газетах
в углах
летят по моим следам
любой поворот головы
будет ими отслежен
летучие мыши
неотрывно глядят на меня
из-за кресла
сопровождают вдоль улиц
фиксируют паузы взглядов
моих
на книгах
на девичьих ножках
они смотрят и смотрят
на соседском балконе они
летучие мыши
и скрытые в стенах
электронные штучки
я привел их на грань
суицида
я рою дорогу
к свету



Май Сайиг
Сайиг родилась в 1940-м в Газе. Получила степень бакалавра социологии в Каирском университете. Была президентом Союза палестинских женщин. Помимо сборников стихотворений выпустила книгу прозы "Осада", посвященную вторжению Израиля в Ливан в 1982 году. Живет в Париже.



Исход

В момент исхода
сбейте свой прицел,
разоружите молнию и распахните настежь
врата в изгнание.
Открытое лицо небес завесьте черным
и уходите прочь.
Невыносимо ждать,
от этого из берегов моря выходят
и лошади бунтуют и несут.

Я уложу в просторный чемодан
дороги с пальмами
и спрячу свои слезы
в дневник, что я веду по вечерам.
Сезон закрыт.

Итак, давайте петь:
- Мы были облачением Бейрута,
его одеждами, нам было хорошо
купаться не в слезах,
а в синей пене его славы,
как в вечности, как в смысле бытия,
как в абсолютном счастье.

Как мог ты умереть, когда все это уже было в настоящем?

Пусть реки отрекутся от небес,
в них отраженных, пусть моря иссякнут.
Под небом всё конечно,
кроме крови. Моя чужая кровь.

И всякий раз, как думаю об этом,
мне кажется, что исчисление исхода
обратно пропорционально смерти.

Планируя, военный самолет
тебя разыщет, окружит вниманьем,
вобьет в тебя пустую темноту.
По плану сбора урожая
ты будешь найден
в первые минуты сна.
В последние минуты сна
тебя разбудит ненависть
взорвавшегося неба.

Как много вытерпишь?
Как долго будешь уклоняться,
переживать резню, зализывая раны,
от смерти убегать,
приняв мечты за крылья?



Гассан Зактан


Живущий ныне в Рамалле Гассан Зактан родился в 1944-м близ Вифлеема. Учился в Иордании. Сотрудничал с движением палестинского сопротивления, был издателем литературного журнала ООП "Баядер". Редактировал литературную страничку в ежедневной газете "Аль-Айям" в Рамалле. Опубликовал несколько сборников поэзии, с 1995-го пишет прозу. Участник ряда международных фестивалей поэзии, стихи переводились на французский.

Зеркало

Два лика промелькнули в катастрофе -
мой отец и конь его; и бледный полумесяц
был пойман нашими руками
и, точно парус, взвился над конем,
как будто бы вернулось наше детство.

Ладони не послушались упрямых
сердец, разжались, отпуская полумесяц:
пусть летит!



Происшествие

Я видел руку над поверхностью реки,
я удивлялся запаху гвоздики,
рожденному сквозь трепет этих пальцев:
прежде чем исчезнуть,
они как будто стерли некий след,
мерцающий во влажной атмосфере.
Затем продолжили игру, волнообразно
слова отчаянья рисуя по воде,
то подымаясь вверх, то опускаясь снова.
Я еще подумал: так и мы,
пока над нами волны не сомкнулись,
блуждаем посреди лесов желаний
в провинции потерянных людей.



Камаль Насер
Камаль Насер родился в Бирзейте в 1925 году. Учился в школе, ныне выросшей в Бирзейтский университет, продолжил образование в Американском университете в Бейруте. Работал журналистом, в 1956-м был избран в парламент Иордании от округа Рамалла. В 1957-м, после оккупации Израилем Западного берега Иордана, Насер был депортирован. В 1969-м стал членом исполнительного комитета Организации освобождения Палестины, позже - руководителем департамента информации ООП. 10 апреля 1973 года был убит моссадовцами в Бейруте.

история

я расскажу вам историю
живущую в снах народа
историю
рожденную миром
палаточных лагерей
инсценированную голодом
в декорациях черных ночей
моей
        страны -
           горстки беженцев
что делят на двадцатерых
фунт муки
и на всех -
посулы помощи
гуманитарные свертки
это история мучеников
     наученных
десятками лет голодать
в слезах и агонии
в тяготах
и тоске

* * *

это история
обманутого народа
который
на годы и годы
был вышвырнут
          в лабиринт
но вызов был принят
и люди учились
объединяться
чтобы вернуться
к свету
прочь из палаток
из мира
несущего тьму



Абу Салма
Абу Салма (Абделькарим аль-Карми) родился в 1907 году в Хайфе. Изучал юриспруденцию и работал в Хайфе до оккупации ее Израилем в апреле 1948 г., когда ему пришлось переехать в Акку, а оттуда - в Дамаск. До самой смерти Абу Салма хранил ключи от дома и офиса в Хайфе, не теряя надежды вернуться. И все время изгнания он писал о своей любви и тоске по Палестине. В 1978 году Ассоциация писателей Азии и Африки присудила ему Международную премию за вклад в развитие литературы. Кроме того, Абу Салма был удостоен звания "Палестинская Олива". Он умер в 1980 году.



Мы вернёмся

Возлюбленная Палестина, как могу я спать,
когда, закрыв глаза, я вижу пытки?
В попытке мир очистить именем твоим
не утомлюсь, и свои чувства в тайне сохранять
я не устану. Дней проходят караваны,
о сговорах - врагов? друзей? - уносят разговоры.
Возлюбленная Палестина! Как могу я жить
вдали твоих равнин и каменных предгорий?
Меня зовут подножья гор, окрашенные горем,
и горизонты, полные страданья,
и берега рыданием зовут меня,
и время слышит мое плачущее эхо.
Меня зовут стремительные реки -
чужие на чужой земле, без смеха
осиротевшие селенья, города,
их купола зовут меня вернуться.
Друзья тревожатся: "Увидимся ли снова?",
"Вернемся ли?" - О да!
Вернемся! И пересохшими губами прикоснемся
к земле желанной.
Завтра - навсегда - вернемся мы.
Услышат поколенья звук чеканный
шагов - так будем возвращаться мы,
неся с собою бури и шторма,
неся с собою молнии и метеоры,
неся с собою песни и надежды,
неся с собою утро в волнах моря, полет орла, рассвет, смеющийся в пустыне,
кровоточащий флаг,
блистающие копья и мечи.



Валид Хазиндар
Один из самобытнейших палестинских поэтов Валид Хазиндар родился в 1950-м в Газе. В 28 лет получил степень юриста в Бейруте, затем переехал в Тунис, где сотрудничал с Организацией освобождения Палестины. Его творчество удивляет необычностью метафор и беспрецедентной для арабской поэзии близостью стихов к жанру короткой новеллы. В 1997 году он был удостоен 1-й Палестинской премии в области поэзии. Живет в Тунисе.

Дома

В его глазах отражается уплывающее облако -
и в кожаном портфеле, в книге, в карандаше, в семейных фотографиях,
в оставшейся на ладонях ржавчине металлической скамейки,
в ржавчине перил и дверных ручек,
в ржавчине рукопожатий.
Портфель, подпирающий стену, -
с чего начать? Вытащить из него подарки
или, как фокусник, вытащить страну:
дом,
улицу,
столицу?
Он закрывает глаза и ложится спиной к знакомым предметам.
Он не подружится с другой вазой,
он не исповедуется кровати, которая взорвется в следующей войне,
он не будет заваривать чай или петь.
Он будет шагать взад-вперед в течение долгого времени между прихожей
и кухней,
он будет вслушиваться в звуки, доносящиеся со стороны садовой калитки.
Но там - только шелест листвы под ногами,
то приближающийся,
то стихающий -
так, что ничего, кроме гула разговоров в домах по соседству, не различить.



Абдельрахим Махмуд
Абдельрахим Махмуд родился в селении Анабта, неподалеку от Тулькарма, в 1913 году. Учился в Наблусе, в Национальной школе Аль-Наджах (теперь это университет) у Ибрагима Тукана, который и раскрыл в нем поэтический дар. Некоторое время Махмуд работал в Аль-Наджахе профессором арабской литературы. В самом начале восстания против британского мандата он оставляет работу и включается в борьбу. Вскоре Махмуд на три года отправляется в Ирак, чтобы окончить там военный колледж. Вернувшись в Палестину в 1947-м, он вступает в борьбу с сионизмом. 13 июля 1948 года Абдельрахим Махмуд погиб в бою близ Аль-Насираха (Назарета).

Мученик

Моя душа зажата в кулаке,
я зашвырну ее в долину смерти.
Все просто. Жизнь -
это когда друзья смеются,
а смерть - когда враги лютуют.
И у души, достигшей благородства,
есть только два исхода -
умереть или достичь мечтаний.
Жить в страхе, в оцеплении запретов -
да разве это жизнь? -
так говорю, и эхо моих слов
летит от человека к человеку.
Я вижу свою смерть,
я мчусь навстречу смерти,
надеюсь, она выйдет благородной,
иначе почему я терпелив
со злом, среди всей этой боли?
Из-за страха?
Но жизнь не так уж ценна для меня.
Из-за смирения? Но я их презираю!
Я брошу свое сердце
в лицо врагам.
Железо и огонь - вот мое сердце!
Я очерчу земли моей границы
лезвием меча,
чтобы народ во мне увидел человека.



Иззидин аль-Манасра
Аль-Манасру по праву считают одним из самых прогрессивных палестинских поэтов протеста и сопротивления. Он родился в Хевроне в 1946 году. Будучи специалистом по славянской литературе, в 1981 году получил степень доктора наук в Болгарской Академии наук. Работал директором культурных программ на Иорданском радио, редактором журнала "Палестинские вопросы", профессором сравнительной литературы в Университете Константина в Алжире. Генеральный секретарь Общества арабской современной литературы с 1984 года. Автор множества критических работ и поэтических сборников. Участник "Палестинской культурной весны" (Франция, 1997 г.). В числе его научных интересов - восстановление стиля и тематики канаанской поэзии. Живет в Иордании.

Свидетели рассвета

У столичных ворот я встретил его,
растерянного и печального,
в тревожных чертах,
пригнувших его, как кипарис,
застывший и тихий.
Его обвевал ветерок,
нашептывал что-то,
но он не ответит.

Ворота столиц...
Имена городов пусть останутся тайной -
я пою их арабские имена, когда горе ликует
и детей моего народа
срезают снаряды, я взываю к ним, я кричу, но никто
не ответит.

Они все ушли на запад и север. Жаль,
что они не ушли на восток, жаль,
что они не стали звездами в изгнании,
слуги чужих.

В урожай они пели под соснами,
но то был не их урожай,
а людей без сердец,
овладевших землей изгнания.

Не хороните меня ни в одной из арабских столиц,
все они долго терзали меня,
ничего не давая взамен, только бедность и смерть
и мучеников, погребенных в близком соседстве,
новых родственников,
их в достатке на каждого чужака.

Нет, не хороните меня ни в одной из арабских столиц,
избавьте меня от этого испытания!

У столичных ворот я встретил его
с навсегда поникшей головой -
и бессмертного, как земля Хеврона,
гордого, как горы Сафад.
Он был легок, подобно старому вину,
растекшемуся по телу.

Я соблазнил бы звезды
осветить его пышный отъезд.

Одну звезду, чтоб хранить его,
и одну прекрасную деву,
прильнувшую к нему навсегда.



Мохаммед Али Таха
Родился в 1931 году в Саффурии, деревушке под Назаретом, стертой с лица земли в 1948-м. Мохаммед Али Таха самоучка и начал писать стихи поздно, после пятидесяти лет. Его поэзия очень популярна в Палестине и среди арабов Израиля. Автор нескольких сборников стихов. Живет в Назарете.

тромбоз

я был дитем
когда свалился в пропасть
но не умер
я был слишком юн
когда тонул в реке
и все же выплыл
от противопехотных мин
разбросанных без счета по границам
мой бог привычно
бережет меня сегодня
должно быть ради моих песен
нервных
словно юность
здесь цветок там крик
но я не умираю
на пороге дома
меня пытались резать
как ягненка
тысячи попыток резать горло
от уха к уху
и нефть сгущалась в моих венах
имя бога
и кровь в висках
стучала
будто висельник
босыми пятками о ствол
и успокаивалась
как просвирник
большой и темно-красный
точно знак
предупреждавший
дворцы посольства и суды
а завтра
господи храни нас
умолкнут телефоны
во всех дворцах
и всех борделях
стран залива
кроме одного
в котором голос
прикажет истребить меня
да только я неистребим
я обернусь осколком
шрапнели
лезвием ножа
и поселюсь в их шеях
я останусь
пятном кровавым
с облако размером
расплывшимся
по мировой тунике

© 1999 Фатен аль-Наджар, предисловие.
© 2001 Амир Ваддах аль-Амири, перевод.


СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА



Rambler's Top100