Сстала широко известна году так в 1997-м, когда ее роман "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки", опубликованный "Уралом", попал в Букеровский шорт-лист: тогда многие наблюдатели, листнув текст по долгу службы, удивились, что вот еще и такой еще есть в Екатеринбурге еще неожиданный сочинитель. Я, признаться, тоже удивился. Я читаю Ольгу много лет, но все предыдущее ее худло не вызывало у меня острых ощущений: она писала повести-рассказы, не лишенные, как говорят у нас на Урале, живинки, но, в общем, сводимые к незатейливому психологически-этически-социальному морализаторству (см. вывешенный у нас рассказ о двух бабушках). Но в "Стрекозе", и в новом романе, еще не опубликованном "Одном в зеркале", Ольга счастливо преобразилась. Ее изобразительный талант, преувеличенное внимание к картинке, которую нельзя назвать кинематорграфической, поскольку визуальный образ всегда очень подробный, ветвящийся, по-барочному перегруженный, тончайшее умение описывать движения и жесты, - все это вышло на первый план, оставив в глубокой и заслуженной заднице всякого рода прямые смыслы. И получается теперь замечательное вязанье толстых свитеров с неистерично-метафизическим переживанием всякой петли. Хочется потревожить тень Набокова (гляньте в нашем фрагменте из "Один в зеркале" момент, когда герой смотрит из одной части офиса в другую и не может переступить порог симметрии - сравните с сиринским рассказиком ("Путеводитель по Берлину"): будто какой-то его нежный файл заело, и лебедь будет обречен вечно плавать по диску озера рука об руку со своим отражением. Славникова - не самое отдохновляющее, но весьма втягивающее чтение. В последнее время она увлеклась критикой, печатает очень вполне живые опусы в "Урале" и "Новом мире".