Что бы то ни было,
ежели помыть,
нарезать,
сложить в сотейник,
залить водой и маслом,
затем - в духовку,
на 200,
потом, когда остынет,
посыпав мелкой зеленью,
подать на стол,
не может быть смертельно,
не может быть смертельно.

Я бы не сказал, что "кусать или лизать" для художника равносильно "быть или не быть". Ведь даже в тексте самого Кулика чувствуется, что он уловил тот момент, когда укус переходит в лобзание и "или" между ними исчезает. Мир пережил мутацию, и модернист Белый Клык, кусавший один лишь раз, чтобы убить, и лизавший только собственные раны, отошел в прошлое. Теперь кусать/лизать до смерти не получится. Это печально - в Болгарии, например, достаточно художников, верящих в хватку Кулика и мечтающих уподобиться любому зверю с национальной идентичностью.

Но нынче никому не нужен летальный исход. Даже если поджечь себя, придется разыграть саламандру или феникса, доказывая, что это не смертельно. Искусство, по крайней мере при тех институциях, с которыми я сталкивался, превратилось в проект социального спасения. Если "не быть", по понятиям Кулика, это оказаться "воскресным художником", то я этого не боюсь.

Ведь "быть", по-моему, значит смеяться. Единственный способ художнику остаться на равных с упомянутыми институциями. С полным сознанием, что приходится смеяться над собой, как частью социального проекта "Воскресный художник", разработанного уже и для Восточной Европы.

Кирилл Прашков