| Дмитрий Барабанов ГЕНЕРАТИВНОСТЬ... ИЛИ СТАГНАЦИЯ? - Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя: Богатыри - не вы! М. Ю. Лермонтов. «Бородино».  Когда речь заходит о грядущем
отечественного искусства и о перспективах его
развития в 2000-х годах, можно услышать разные,
порой противоречащие друг другу суждения. Вот
лишь некоторые из них:1. Сейчас в Москве нет интересных молодых художников. 2. Сфера современного искусства не является привлекательной для нового поколения. 3. Молодые художники не желают заниматься актуальным искусством и идут в другие области для творческой реализации. 4. Нарождающееся поколение художников не понимает ситуации, сложившейся на интернациональной арт-сцене, и им неведомы проблемы современного искусства. 5. Сейчас молодые художники образованны гораздо лучше своих предшественников, т. к. издано множество принципиальных текстов, а с помощью Интернета можно быть в курсе всех важнейших событий. 6. Овладев новейшими технологиями и постигнув премудрости Интернета, молодые художники поведут нас в XXI век. 7. Новое поколение цинично использует находки художников 90-х и пытается следовать теми же тропами. 8. Молодые художники услужливы, они - абсолютные тотальные конформисты, эти карьеристы «сожрут всех с потрохами». 9. Невозможно появление новых харизматических лидеров.  Вот несколько реплик, исходящих от
обеспокоенных и озадаченных представителей
московской арт-сцены. Что же, попытаемся
проследить симптоматику и прояснить ситуацию. Итак, с чем сейчас, в 2000 году, сталкиваются потенциальные молодые художники? Прежде всего с наследием 1990-х годов, которое их не только восхищает, но одновременно и пугает, и отвращает. В их представлении, 90-е годы были доминантными для авторов, исповедовавших брутальные художественные стратегии. Глядя незамутненным юношеским взором на провокационные выступления классиков московского «радикализма», молодые художники, похоже, вовсе не собираются идентифицироваться с  подобными практиками. Возможно,
прерывание традиций объясняется тем, что,
сформировавшись в постперестроечных условиях,
новое поколение иначе воспринимает себя и свое
место в искусстве и в обществе. Во-первых,
бросается в глаза явная ориентированность
анализируемой референтной группы на раннюю и
успешную социальную адаптацию. Столь серьезное
отношение к собственному статусу вызвано
продиктованной временем необходимостью
полностью соответствовать единственной
социальной роли. Сейчас условия таковы, что
занятия какой-либо профессиональной
деятельностью требуют, как правило, предельной
концентрации внимания, не оставляя ни времени, ни
сил для параллельных экспериментов в области
современного искусства. Во-вторых, следует
отметить актуализацию категории
успеха/успешности в системе ценностей молодого
художника. При этом успех, в представлении юного
и креативного автора, непременно должен
сопровождаться триадой «слава - деньги -
стабильность». Подобные притязания влекут за
собой не желание ждать признания годами, а
получать результаты незамедлительно. Следует
также добавить, что приоритетное стремление к
личному успеху крайне затрудняет объединение
этих художников в творческие группы. С другой
стороны, новое поколение чрезвычайно
чувствительно к престижности в обществе
избранной им профессии, а в настоящее время, с
точки зрения молодого автора, профессия
«художник contemporary art» по сравнению с дизайнером
или клипмейкером не пользуется достаточным
уважением и не является ультрамодной. Таким
образом, подвижнический и героический путь так
называемых «радикальных» художников с их
изысканной метафорикой оказался хотя и
экзотически привлекательным, но малоприемлемым
для нового поколения.  Так что же может предложить московское
арт-сообщество молодому человеку, стремящемуся к
самовыражению? С одной стороны - перманентное
отсутствие необходимых средств и неразвитость  малочисленных арт-институций. С другой
стороны - оптимизм энтузиастов и раздающиеся
повсюду разговоры о востребованности новых имен
и идей. Реально это может воплотиться в
возможности сделать  пару выставок в год в крошечных
помещениях, при этом, разумеется, событие может
остаться и незамеченным. А если
галеристу/куратору замыслы автора покажутся
неадекватными их собственным представлениям и
артистическим претензиям, то судьба художника не
состоится вовсе. При всей кажущейся открытости
отечественных арт-институций и их стремлении к
диалогичности, современное искусство нередко
воспринимается молодыми талантами как
проблемное поле чужой/чуждой территории.
Неудивительно, что многие молодые художники
отказываются от излишнего и неоправданного
риска, направляя свои усилия в другие, более
перспективные области, такие как дизайн и
WEB-дизайн, иллюстрация, реклама, архитектурное
проектирование. Успешное функционирование в
этих областях удовлетворяет запросы
честолюбивого профессионала: финансирование и
немедленная реализация проектов, возможность
более широкого распространения (тиражирования)
своей творческой продукции и материальная
независимость. В данном контексте безоглядное
самопожертвование на ниве современного
искусства без каких бы то ни было социальных
гарантий выглядело бы по меньшей мере странно. Если же рассматривать ситуацию смены поколений художников с позиций психоанализа, то интерпретировать безынициативное поведение новой генерации в современном искусстве вполне можно как функцию защиты целостности Эго. Уклоняясь от прямой конкуренции с художниками старшего поколения, молодые авторы подвергают вытеснению и торможению травмирующий процесс самоидентификации в рамках актуального искусства. Но, так или иначе, молодой художник, желающий быть радикальным сейчас, оказывается в эдиповой оппозиции к искусству 90-х годов, в тяжелых условиях конкурентной борьбы. Какая альтернатива брутальному буйству художников пафосных жестов могла бы родиться сейчас в недрах мыслительного аппарата неофита? Трудно сказать. Пока не дано окончательного ответа, будут живы иллюзии, связанные с ожиданием блистательного триумфа новейших технологий в области contemporary art. Однако, несмотря на аутентичное восприятие дигитальных технологий и тотальную доступность информации, молодые художники пока не демонстрируют арт-сообществу революционно новых открытий. Скорее всего причина такого «тромбоза» кроется не в бездарности и вульгарном негативизме, а в отсутствии соответствующей мотивации. Кроме того, в процессе выбора области применения своей креативной энергии автор не может не принимать во внимание дороговизну и существенные расходы, связанные с использованием новейших технологий. Лишенный возможностей реализовать свои зачастую перфекционистские замыслы, без адекватной материальной поддержки арт-институций, молодой автор совершает выбор не в пользу современного искусства. Помимо этого, нельзя упускать из вида и реально существующую ситуацию своеобразной афонии. Отсутствие фанатичной одержимости проблемами актуального искусства среди нового поколения во многом обусловлено бесконечными рассуждениями специалистов о смерти искусства, об исчерпанности идей, о невозможности оригинального высказывания в рамках постмодернистского дискурса. Некоторые художники, оставившие свои тщетные попытки самореализации в области contemporary art, заявляют о том, что не воспринимают это искусство ни как актуальную сферу, ни как универсальную систему для высказывания, а быть «некрофилами» и говорить на мертвой латыни им не интересно. И хотя в ответ тут же хочется воскликнить: «Зелен виноград!», вопрос об актуальности современного искусства и его востребованности в нашем обществе остается открытым. Состояние фрустрации и апатии посещает многих молодых художников также и по причине более чем скромных и эпизодических успехов России на международной арт-сцене. Понимание всего спектра проблем, связанных с нелегким вхождением отечественного современного искусства в общемировой контекст, заставляет их критически относиться к собственным перспективам.  Особого упоминания требуют те молодые
художники, которые, невзирая на трудности, упорно
следуют тернистым путем актуального искусства.
Прежде всего к ним можно отнести выпускников
Института современного искусства (Москва), для
которых был разработан специальный
образовательный проект «Новые художественные
стратегии». И хотя сейчас среди них трудно
выделить харизматических лидеров,
представляющих программные интересы грядущего
поколения, нельзя исключить возможности их
дальнейшего появления. Кроме того, помимо
вышеупомянутой группы существует определенное
число автономно функционирующих и оригинально
мыслящих авторов. Характерно, что достаточно
часто в адрес молодых звучат упреки в излишнем и
неоправданном конформизме и расчетливости. Но
даже если и есть основания для подобных
обвинений, то позиции художников можно объяснить
желанием успешной и быстрой адаптации и удачного
включения в систему галерей и других
арт-институций.В заключение следует отметить, что, несмотря на вышеописанное отсутствие воодушевления у молодых творцов, мы все же вправе ожидать конструктивных изменений в сфере их конвенциональных отношений с миром contemporary art. А если эти перемены в области коммуникативных механизмов смогут привести к определенной системной выстроенности, то, может быть, мы и ощутим пульсацию молодой крови. И хотя пока невозможно предугадать, каким будет отечественное искусство в начале третьего тысячелетия, очень хотелось бы верить в его лучезарное будущее... |
