 На
выставке Шабурова туризм и буддизм оказались переплетены самым замечательным
образом. Весьма простой и притом изящный ход: на фото и на видео лежит
в умиротворенной позе Будды сам художник в обрамлении индуистских экзотик,
лежат в том же более или менее повторяющемся раскладе на фото меньших
размеров его многочисленные знакомые. Плюс к этому, конечно, не без умысла
размноженная в журналах история про вояж Шабурова и его друзей, организованных
в клуб художников-путешественников, - в Непал, где вроде бы родился основатель
одной из мировых религий.Да и сам Шабуров прикидывается таким интуитивным деятелем. Поехал, мол, в Непал этот, а там - впечатления как нахлынут, как переполнят восприимчивого художника, однако же сплошная нега и благодать вокруг никак не дают вылиться всему этому в рефлексивный мироустроенческий проект. А отчитаться хотелось бы за случившийся культурный обмен. Вот и оставалось только безвольно ложиться где попало и фотографироваться, пожмуриваясь и улыбаясь, на память, - по обычаю всех среднестатистических туристов... Тут по возвращению талибы как начнут взрывать раритетные статуи Будды. Ведь должен был как-то на этот вандализм и фундаментализм отреагировать сознательный русский художник. Однако не плодить же, в самом деле, новых идолов и кумиров. Поэтому как бы и попросил Шабуров своих приятелей-знакомых разлечься в канонической позе на улицах, во двориках, на парапетах набережных, где кому нравится, и заснял на пленку это презабавное действо. Коммуникация получается, устроение отношений со всякими приятными людьми, а это уже, как ни крути, вполне отвечает наисерьезнейшим моделям и стратегиям. Но нельзя верить всему этому нараспашку открытому Шабурову, никак нельзя покупаться на всю эту радостную прозрачность смыслов и бытовую прагматичность скромных устремлений. Выпячивая оголтелую коммуникативность проекта, художник, действительно, пытается сделать максимально "сообщаемой" его по-пропповски универсально-сказочную и в то же время подчеркнуто приватную историю (съездил в Непал, добыл там нематериальную саму по себе буддийскую позу, размножил ее тут, и вот, всем стало хорошо). И, дескать, все это так далеко от грубых "общественно-политичеких реалий", ведь так-де иногда хочется просто приветливых отношений с окружающим тебя количеством людей. Нет: продукт Шабурова, взятый без его лирическо-игрового прикрытия, - это весьма показательный симптом, как и вообще недавняя заинтересованность художественного сообщества метафорой туризма (вспомним августовский "Форум художественных инициатив"). Речь тут могла бы идти об социальных условиях возможности подобных проектов, которые образуются вокруг исторической точки нормализации туристической практики. Практика эта в постсоветское время, как известно, развивалась усилиями множества разного уровня и честности турфирм, как-то превозмогла дефолт 98-го и ныне стала в общем весьма рутинным бизнесом, уже перестав вызывать былой трепет, как прежде у "кастрированного" отсутствием возможности съездить за границу советского человека. Неприкрытая склонность к туризму стала даже своего рода маркером народившегося вроде бы среднего класса, который своими ртутными перемещениями по миру гордится и постоянно о них рассказывает, демонстрируя при этом образцы своего фотографического творчества. Внимание художников, пусть и весьма тонко опосредованное, к этому незаурядному явлению, свидетельствует о том, что процесс формирования «нормализованного туризма» на постсоветском пространстве в общих чертах завершен, а образовавшаяся при этом весьма живая зона общественного опыта в дальнейшем может стать значимой инфраструктурой для художественных и иных практик. Ведь в своем проекте Шабуров, например, уже представляет своего рода "возвышенный туризм", - как импорт и эйфорическое размножение культурных образцов поведения. Видимо, он все же надеется на то, что даже самый распространенный представитель среднего класса способен отнестись к предлагаемым ему позднекапиталистической глобализацией картинкам из каталогов конкурирующих турагентов активно или даже критически. |
