ВАДИМ ЗАХАРОВ, "СЕКТЫ. ПРОРОКИ. ОБРАЗ", TV-ГАЛАРЕЯ, МОСКВА
НИКИТА АЛЕКСЕЕВ
Я не знаю, что такое искусство. Вернее сказать, некоторый опыт занятия тем, что ничтоже сумняшеся называется Contemporary Art, позволяет мне сказать: я и хочу, и не хочу знать, что это такое. Естественное любопытство меня заставляет задаваться этим вопросом; останавливает меня то, что искусство по своей природе (надеюсь) неопределимо. Это и изготовление табуреток, и состояние апостола Луки, пишущего один-единственный образ Марии. Это ни то, ни другое, это все вместе.
Искусство - любое-- это не только владение пресловутыми технологиями и стратегиями - хотя без них никуда не денешься. Токарь пятого разряда потому и токарь пятого разряда, что он технологиями и стратегиями владеет в той мере, какая ему положена по штатному расписанию. Но он остается токарем - на манер большинства современных художников, искусствоведов и кураторов, занятия которых мокнут в заводской пыли и вянут в принятых профессиональных разговорах. "У Жижека про новое искусствоведение читал?" Господи помилуй.
Искусство Вадима Захарова для меня интересно и проблематично потому, что я не понимаю, что он делает. Хотя отчасти приближаюсь к подозрению о том, что нечто понимаю.
Как делаются табуретки и образа, съедобные для международного художественного сообщества, Захаров знает хорошо. Иначе всеядный гурман Харальд Зееман не пригласил бы его к участию в интернациональной экспозиции "Подмостки человечества" на Венецианской Биеннале -2001. Вадим Захаров испек пирожок, и он совершенно справедливо был признан относительно вкусным.
Я хуже понимаю, что кроется под собственно искусством Захарова, хотя что-то подозреваю. Недаром журнал, который он издает, называется "Пастор Зонд", а проект, над которым он работает уже несколько лет, имеет названием "Богословские беседы". Для меня не важно, наряжен ли Захаров католическим священником или новогвинейским анимистом; не стоит тратить время на обсуждение того, мог ли он выбрать в качестве спаринг-партнера не японского борца, а суфия из воинственной школы. Богословская беседа - это когда минимум два человека говорят о вещах, более важных, чем то, как попасть в историю искусства. По Евангелию, в этом случае с ними оказывается третий. Впрочем, и христианство здесь - по-моему - такое же условие, как сдача экзамена на токарскую профпригодность.
Я надеюсь, что Захаров не знает, что такое искусство. В этом мнении меня утверждает следующее: для своих видео он использовал сюжеты о бессмысленных, опасных и амбициозных сектах. Бороться с жирными сумоистами, худо-бедно усвоившими идею о том, что мимолетность и есть вечность, легче, чем понять, какие процессы происходят в организмах Марии Дэви Христос и единственного японского политзэка, пахана "Аум Синрике".
Вернее сказать, с ними как раз просто. Это как "современное искусство".
© 2002 - Художественный журнал N°40